Черная Дюжина Тартара атакует врата Эдема, но терпит поражение от стражей света и валькирий. В ходе боя гибнет предводитель темных сил, а загадочный артефакт — Мистический Скелет Воблы — исчезает. Началась новая война между светом и тьмой, где древние магические силы определят судьбу миров.
– И что вы ему сказали? – спросил Меф, первым не выдержав молчания.
Арей, распаренный, крякающий, красный, блаженствовал в умелых руках Хасана. Внебрачный сын джинна вкалывал, как гномик в урановых шахтах.
– Я сказал, что меня не интересует личная жизнь моих сотрудников, пока они хорошо выполняют свою работу. Даф, сказал я, неоценима в сортировке пергаментов! – лениво отозвался Арей.
Меф, знавший, как хитро Даф путает делопроизводство мрака, посылая пергаменты не в те отделы, промолчал. Арей всегда относился к бумажной рутине со снисходительностью воина, ненавидящего писанину. Ему проще было зарубить комиссионера, чем проштамповать ему регистрацию.
– Дафна молодец. Она… ну это… старается. Делает успехи… то есть… – поправился Меф, заметив насмешливый взгляд Арея.
– Лигулу мой ответ не слишком понравился. Он сказал, что твоя личная жизнь его интересует мало. Пороки для мрака – это святое. Встречайся с кем хочешь, хоть с суккубами, только не со светлой.
– Она не светлая, – сказал Меф.
Арей насмешливо скривился.
– Ой ли?.. Ну мне-то не пудри мозги, дружок! Создания Эдема не для тебя. Ищи девушек на другой дискотеке.
– Почему?
Арей приподнялся и предупреждающе взглянул на Мефа.
– Третья сила. Это тебе скажет кто угодно. Ты перестанешь быть темным, она перестанет быть светлой. Это дурной, очень дурной пример. На эйдосы он влияет разрушительно.
– При чем здесь эйдосы?
– В ментальном мире все взаимосвязано. Ты наследник мрака. Что допустимо для слуги, недопустимо для господина.
Арей говорил, а Меф и слушал, и не слушал. Он уже понял, что его шеф ничего не знает о планах Лигула и о том разговоре в лимузине. Говорить ему или нет? Можно ли считать Арея своим союзником или, прежде всего, он союзник мрака?
Мысли плавились, мешались. Перед глазами все плыло. Сознание Мефа съеживалось, как шагреневая кожа. С веника, которым размахивал Хасан, разлетались обжигающие капли. Внебрачный сын джинна уже двоился, но и это была еще не конечная станция.
Нет, понял Меф, сейчас он ничего не скажет. Просто потому, что язык заблудится, потеряется в звуках, как белая овечка в окрестностях мясокомбината.
Внезапно стены покачнулись, и Меф, убежденный, что продолжает стоять прямо, с удивлением увидел, как на него наплывает деревянный пол. С сауной клуба «Пижон» определенно что-то происходило. Она раскачивалась, как палуба корабля. Меф шагнул к двери, но внезапно понял, что никуда не идет, а зачерпывает ногами пустоту, поскольку давно лежит на полу.
