Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Нет, даже обиженно…
- Я не мог вписать вас в долевую собственность, будучи в браке. Но скоро у меня последний платеж по ипотеке и я сделаю все, как мы договаривались…
- Скоро у тебя последний платеж и тут вдруг весьма вовремя появляется твоя законная, - жестко перебила я. - Яков, ты либо сам идиот, либо держишь за идиотку меня…
Он стоял передо мной: злой, оскорбленный, униженный. Застанный врасплох отсутствием восхищения с моей стороны по поводу того, как он решил все с Ингой…
Сухо отозвался:
- Ты знала, на что шла.
Я с горечью качнула головой.
- Я доверяла человеку, которого считала своим мужем. Которого любила до затмения рассудка - ничем иным не могу объяснить свою глупость…
- А теперь, значит, не любишь?
Он вновь неожиданно оказался рядом. Не добавляя ни слова, не давая возможности что-либо сказать, накрыл внезапным поцелуем мои губы, словно в ответной реакции отчаянно искал ответа на свой вопрос…
Перехватило дыхание.
Я и не помнила, когда он целовал меня так в последний раз…И целовал ли так вообще? Требовательно, жадно, всепоглощающе…
Прежде, чем я успела понять, что мне с этим делать, дверь кухни внезапно распахнулась, заставляя нас испуганно отскочить друг от друга…
На пороге стоял Рома, за его спиной - перепуганная мама, которая за ним присматривала…
Сердце ухнуло вниз, когда я заметила, что глаза сына блестят от гнева и слез, а кулачки беспомощно сжимаются…
- Что случило… - начала было я, но Рома вдруг резко выкрикнул:
- Ненавижу вас! Ненавижу! Вруны, чертовы вруны!
Глава 29
Сердце ухнуло вниз, внутренности обдало холодом.
Первым порывом, конечно же, было обнять сына, укрыть своими руками от беды, какой бы она ни была. Но едва мне стоило притянуть к себе Рому, как он принялся яростно, с дикой силой, которой в нем не было прежде, вырываться.
- Ненавижу! Ненавижу!
Каждая буква входила в сердце ударом ножа. Я перевела растерянный взгляд на маму, которая смотрела на внука с таким же ужасом…
- Я не знаю, что стряслось, - забормотала она, уловив мой немой вопрос.
