Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Рома внезапно вскочил с места, сжал кулаки и выкрикнул:
- Я могу уйти, раз всем мешаю и все делаю не так!
Он кричал это в лицо ему, Никите, но при этом складывалось впечатление, что слова эти адресовались кому-то другому… более важному.
Никита перехватил мальчишку на полпути к двери, подавив слабое сопротивление, прижал к себе…
Проговорил мягко:
- Не надо никуда уходить. Ты нам нужен. А я… просто помочь тебе хочу.
Тело Ромы внезапно затряслось. Никита с ужасом понял, что мальчик плачет в его объятиях - плачет так отчаянно и надрывно, будто долго держал это все в себе…
Замерев лишь на мгновение, тренер обнял его крепче, молча давая Роме понять: он рядом.
Когда рыдания утихли, перейдя в тихие всхлипы, он успокаивающе погладил ребенка по спине и предложил:
- Может, расскажешь, что случилось?
Рома сначала резко помотал головой. Никита было подумал уже, что тот так ничего и не расскажет, но Рома неожиданно произнес:
- У меня больше нет папы.
Пару секунд Никита обдумывал сказанное, после чего рискнул уточнить:
- Это значит?.
- Мы с ним больше не живем. Мы теперь живем у бабушки с дедушкой.
Тренер незаметно выдохнул: значит, ничего непоправимого не случилось…
Возможно, ему не стоило и дальше во все это лезть, но перед глазами отчего-то возник образ Карины. И ее глаза… в которых поселились усталость и какая-то обреченность.
Это было совсем не его дело, но ясно было одно: Карина не справляется с тем, что на нее обрушилось. И если в его, Никиты, силах, было хоть как-то помочь… он отчего-то не мог попросту отвернуться и забыть все, что услышал.
- Но ведь он все равно остается твоим папой, - осторожно проговорил он.
Рома снова помотал головой.
- Не хочу! Не хочу, чтобы он был моим папой. Он дал маме уйти. Он нас не любит. А сам врал, что…
Голос Ромы вновь затих, и было ясно, как тяжело дались ему эти несколько фраз. Как больно было от каждого произнесенного слова.
И боль эта словно перетекла незримо в грудь самого Никиты.
- Ты говорил с мамой обо всем этом? - поинтересовался он все с той же аккуратностью.
Рома шмыгнул носом.
- Немного. Мама и так переживает. Значит, я должен быть сильным. Ради нее.
Никита позволил себе легонько усмехнуться: а парень-то рос настоящим мужчиной! Защитником. Но и Карина должна была знать о том, что с ним происходит.
- Ты молодец, - похвалил он мальчика. - Но, поверь, твоей маме будет гораздо легче, если ты будешь рассказывать ей о том, что чувствуешь.
