В окнах домов играет мелодия музыки, которая кажется слишком тихой в зас营ленной ночи. Верити бежит по проезжей части, отгородившись от тротуара, когда тонкий голосок за спиной кричит: "Не останавливайся!" Власть над этой улицей кажется невероятно реальной в темноте.
Говорит, ему нужно больше времени, чтобы свыкнуться с жизнью без Частин.
Время.
Знаете, кому время не понадобилось? Харпер.
После гибели Частин ей даже не пришлось приходить в себя. Она не плакала. Не уронила ни единой слезинки. Это странно. Ненормально. Даже я плакала.
Думаю, можно объяснить, почему Харпер не плакала. Так бывает, когда человек чувствует себя виноватым.
Возможно, я и пишу все это из-за чувства вины.
Потому что Джереми должен знать правду. Однажды, каким-то образом, он это найдет. И поймет, как чертовски сильно я его любила.
Но вернемся к дню, когда Харпер встретила неизбежное."
"Я стояла на кухне и смотрела, как она раскрашивает. Она показывала Крю, как смешивать цвета и получать новые. Они смеялись. Я вполне понимала, отчего смеется Крю, но Харпер? Непростительно. Я устала сдерживать гнев.
– Ты вообще расстроилась, что Частин умерла?
Харпер подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Она делала вид, что меня боится.
– Да.
– Ты даже не плакала. Ни разу. Твоя сестра-близнец умерла, а ты ведешь себя, будто тебе плевать.
– Мне не плевать. Я по ней скучаю.
Я рассмеялась. И мой смех спровоцировал искренние слезы. Она отодвинула стул и убежала в свою комнату.
Я посмотрела на Крю и махнула рукой в сторону Харпер.
– Теперь она плачет.
Видимо, Джереми столкнулся с ней наверху, потому что я слышала, как он стучится в ее дверь.
– Харпер? Милая, что случилось?
Я изобразила его писклявым детским голосом. «Милая, что случилось?»
Крю захихикал. Ну, я хотя бы могу развеселить четырехлетку.
Через минуту Джереми спустился на кухню.
– Что с Харпер?
– Злится, – наврала я. – Я не позволила ей играть у озера.
Джереми поцеловал меня в висок. Поцелуй показался мне искренним, и я улыбнулась.
– Сегодня прекрасная погода, – сказал он. – Выведи их погулять.
Он стоял сзади и не видел, как я закатила глаза. Нужно было объяснить слезы Харпер как-нибудь получше, потому что теперь мне придется тащиться на улицу, чтобы с ними играть.
– Я хочу к воде, – сказал Крю.
Джереми взял ключи и бумажник.
– Иди, скажи Харпер, чтобы обувалась. Мама вас отведет. Я вернусь к обеду.
Я повернулась к нему.
– Ты куда?
– В магазин. Я же говорил.
Да, говорил.
Крю побежал наверх, и я вздохнула.
– Лучше я поеду за покупками. А ты останься, поиграй с ними.
Джереми подошел ко мне, обнял, прижался лбом к моему лбу. У меня екнуло сердце.
– Ты ничего не пишешь уже полгода. Не выходишь на улицу. Не играешь с детьми, – он прижал меня к себе.
