Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
– Его судьба давно уже решена, Эмма, – и снова эта улыбка безумца. – Просто отдай мне ребенка, и я обещаю, что все пройдет быстро.
– Нет, нет, нет!!!
Слава больно хватает меня за скулы, вдавливая пальцы в кожу, а я предпринимаю отчаянную попытку сбежать: кусаю его за ладонь до крови и пинаю в колено.
Псих орет нечеловеческим голосом, немного отступает назад, но тут же берет себя в руки и отвешивает мне оглушительную пощечину.
Я отшатываюсь, вскрикивая, но мне удается устоять на ногах, прижимая плачущего младенца к груди.
– Не бойся, сынок. Я постараюсь нас защитить. Все будет хорошо, – бормочу я, покрывая щеки сына солеными поцелуями. Что бы ни случилось, но ребенка этот урод сможет забрать только, когда мое сердце перестанет биться!
– Хорошо, тварь, любишь, когда жестко? Сейчас я…
Но Слава не успевает озвучить очередную свою больную фантазию, потому что слышу, как входная дверь с грохотом распахивается, и в следующую секунду в гостиной появляются Давид и Тимур.
Эмма
Облегчение разливается по венам, я неприкрыто плачу, сползая по стене и не переставая целую Арслана, который успокаивается и расслабляется у меня на груди, изредка всхлипывая.
Даже сквозь пелену слез вижу, что Кадыров в ярости, сжимает кулаки, скрипит зубами. Сдерживается из последних сил, но не спешит с расправой. А то, что Тимур в курсе, кто такой Слава, можно понять по ауре опасности и агрессии, что исходит от него. Сегодня прольется кровь. Потому что Тимур явно не намерен спускать преступления Мстислава на тормозах.
Кадыров быстро окидывает нас взглядом, задержавшись на мне, и, получив несмелый утвердительный кивок, как подтверждение того, что мы в порядке, снова поворачивается к Славе.
Отмечаю про себя, что Тимур очень бледен, на лбу едва заметная испарина, он пошатывается, но тут же встает ровно и твердо.
– Уведи их в машину, Дава, – голос любимого безжизненный, глухой и пропитан яростью. Он не смотрит в мою сторону, не сводя хищного взгляда со Славы, который стоит и улыбается, как самый настоящий безумец.
– Пойдем, Эмма, – Давид опускается передо мной на корточки и помогает встать на ноги.
Бросаю встревоженный взгляд на Кадырова. Мне не нравится его болезненный вид. С ним явно что-то не так.
– Пойдем-пойдем, им надо поговорить по-мужски наедине. Давно пора, – Давид берет меня под руку и помогает покинуть это ужасное место.
Хакимов помогает забраться на заднее сидение огромного внедорожника, а сам занимает место водителя.
