Автор
В медкабинете после непростого боя Тай ощущает себя почти готовым к новому противостоянию. Его папа, всегда беспощадный и жестокий, внезапно выходит из укрытия, неся с собой шокирующие новости и тайны о будущем его жизни.
— Я не буду читать тебе лекцию, Тай. По глазам вижу, сам знаешь, что не прав. И знаешь, что я сейчас должен сделать. Но недавно мы говорили с вами про важность команды даже в нашем виде спорта. Я вроде как предводитель этой команды. Ты просто запомни, парень. Никакие бабки не починят тебе сломанную в нескольких местах спину или свернутую шею. И ни одной девушке не нужен мужик — инвалид. Уж прости за жестокую правду. Вся романтика очень быстро разобьётся о необходимость менять тебе памперсы и кормить из ложечки. Контакты организатора мне дай.
— Не надо, Юрий Германович…
— Контакты, Салахов! — рявкает он. — И адрес.
— Юрий Германович, пожалуйста, — умоляюще смотрю на него.
Еще не хватало, чтобы тренеру за меня досталось. Там же отмудохают постороннего и разбираться не будут. Но он непреклонен. Приходится поднять свою измученную тушку, найти телефон и скинуть ему все, что у меня есть.
— Завтра отлежишься. Вечером позвоню, проверю, чтобы ты был дома. Послезавтра придешь на массаж. Я договорюсь, скину время.
— Сдаться, — скептически дергаю бровью.
— Нет. Именно отступить.
— Я пока не готов. У нас только-только налаживается коннект.
— Главное, чтобы этот коннект тебя не угробил. И ее прицепом, — намекает на отца.
А в коридоре к мужским добавляются женские голоса. Парни время зря не теряют.
— Вот дебилы, — ржет Терехов.
Дверь распахивается. В раздевалку входит отец. Юрий Германович поднимается, занимает его разговорами о моем восстановлении, а я быстро сваливаю в душ, пока даже тот легкий привкус победы, что у меня появился, не испортили.
Ополоснувшись, выхожу к своим. Они засели у нас вместе с девочками, а я в одном полотенце.
— Брысь, — машу рукой в сторону двери.
Девчонки краснеют, но, заразы, продолжают, разглядывать.
Дергаю с себя полотенце. Они с визгом уносятся в коридор. Парни угорают. Мне ржать больно. Еще и за полотенцем теперь нагибаться.
— Ууу, — тянет Семен, — отмечать победу мы явно не будем.
— Сегодня точно без меня. Я без сил.
— Да ладно. Шучу я. Красиво ты сегодня все сделал. Я бы там сдох на твоем месте.
— Ты пока не на моем месте, — подмигиваю ему. — Не знаете, Юля к своим футболистам уехала?
— Не, не видели."
"— Ладно. Вечером наберу ее.
