Автор
В комнате резкий воздух оживает после долгих минут молчания. Гордей тяжело вздыхает, затем решительно поднимается со стула и направляется к окну, где свет выглядит прохладнее и более привычным в этот вечер. Лена продолжает свою речь с уверенностью, словно убеждаясь в правоте своего мнения о пациенте, чьи показания уже не имеют силы для дальнейшего лечения....
Но он их гнал, решив для себя, что просто не станет с этим торопиться. А там… Там потихоньку приручит. И уж тогда за его терпение воздастся. А теперь вот! Пожалуйста. Испугал, сам того не желая.
– Изабелла…
– М-м-м?
– Все случится, только когда ты этого сама захочешь.
Она еще сильней покраснела. Сглотнула мучительно и тяжело, будто ей этот ком в горле жить не давал, и нерешительно кивнула.
– Ладно. А теперь что?
– А теперь мы поедем к тебе за вещами.
Оказывается, его Белка жила в общежитии. На входе она замялась.
– Что еще?
– Я с девочкой живу. Из наших.
– И что?
– Если вы подниметесь, она наверняка расскажет, что я… что мы…
– Муж и жена? Ну и ладно. Мы же к этому и стремились, не так ли?
– Я к тому, что после этого дороги назад для меня не будет.
Они стояли под фонарем, освещающим вход в общагу, над их головами кружился снег, в окне на втором этаже мигала гирлянда, отчего все происходящее казалось еще более нереальным и сказочным. Чтобы убедиться, что это ему не снится, Фокин коснулся подбородка жены пальцами, заставляя ту поднять на него глаза.
– А я и не хочу назад, – заявил он уверенно и, не удержавшись, наклонился и на пару мгновений коснулся мягких губ девчонки своими. Сладкая она была… Такая сладкая, что он бы ее сожрал. А еще Белка, когда он ее целовал, держала глаза открытыми. И такое в них изумление было… И испуг, и шок, и что-то странное, от чего у него тянуло под ребрами. – Ну что? Пойдем?
Держась за руки, они поднялись на третий этаж и повернули налево.
– Вот и пришли, – шепнула его жена, останавливаясь у рыжей двери.
– Открывай.
Соседка Белки встречала подругу потоком взволнованных гортанных речей. А как только увидела Фокина, осеклась. Захлопнула рот ладошкой. И с ужасом, но не без любопытства, уставилась на их переплетенные руки. Потом что-то спросила у Белки, дождалась ее ответа и снова затараторила с еще большим жаром, что-то ей доказывая.
– Ничего уже не изменить. – И пояснила для Фокина: – Зури переживает о том, как мой поступок ее коснется.
– А он может как-то ее коснуться?
– Предполагалось, что мы друг за другом приглядываем, – прошептала Белка, закусывая израненные губы. – Прости, Зури.
Девочка неодобрительно покачала головой и уселась на край кровати.
