Автор
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
— Тинза еси. Бери тинза, Алешка!
— Нет, нет, — покачал головой Алексей. — Возьмите себе! — И пододвинул свою долю к Сашкиной. — Берите, вам оно нужнее…
С рассветом они покинули залитый кровью распадок и уже через четверть версты наткнулись на первый дозор.
Бандиты валялись в лужах собственной крови с перерезанным горлом. Второй они обнаружили на берегу реки. Нукеры монгольского князька свое дело знали, располосовав горло сторожам Тобурчинова от уха до уха. Недалеко бродили четыре оседланных лошади, очевидно, в спешке монголы их не заметили. И это было несказанной удачей.
Поймав лошадей, бывшие пленники обнялись напоследок и разъехались каждый своей дорогой. Ду-пен и Сашка — на юг, а Алексей — на север. Но еще долго преследовал его сладкий дух горелого мяса. Наконец он поднялся на высокую сопку. Свежий ветер ударил в лицо. И только теперь он окончательно поверил, что свободен. Пальцы нащупали в кармане рубахи наконечник от самострела. Сашка не забыл про обещание. Откопал его в золе и вручил Алексею. К сожалению, в огне погиб лук, но самая главная улика была все ж у него в кармане. И кажется, он уже знал, кто выставил на тропе тот самострел, что чуть было не убил Машу.
До слободы Алексей добрался только утром следующего дня. Накануне ему трижды пришлось объезжать стороной несколько деревушек. Он не знал, чьи они и насколько верны Гурану, поэтому решил не рисковать. Столько же раз встречались на его пути вооруженные всадники группами по два-три человека. Алексей не был уверен, то ли это погоня, отправленная Гураном по его следам, то ли конные едут по своим, только им известным делам, но на всякий случай прятался в лесу или среди камней.
Нужно сказать, что ему очень повезло с лошадью. Она была спокойной и некуражливой, а ее разбойное прошлое, несомненно, помогало Алексею вовремя избегать ненужных встреч. Стоило ему хлопнуть лошадь — и она сама находила надежное убежище в лесу ли, за сопкой, в худшем случае в бурьяне. И лежала не шелохнувшись, пока он вновь не шлепал ее по крупу, давая отбой тревоге.
Но стрелять ему все-таки пришлось. Уже под утро молча ринулись на него с ближайшей сопки два конника. Тускло блеснули в предутренней мгле вскинутые над головой шашки.
И он, не раздумывая, выстрелил навскидку в сторону нападавших, потом еще раз… Он не знал, попал в кого или нет.
Удерживая в одной руке винтовку, в другой — повод, он гнал свою лошадь по степи, пригнувшись к самой гриве. Что-то с визгом, похожим на свист пули, пронеслось возле уха.
