Автор
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Талисман Белой Волчицы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Пройдите чуть левее, там есть тропа, которой я обычно пользуюсь. Она менее крутая и идет через лес. — Он посмотрел вверх, где оставались его экипаж и коляска Владимира Константиновича. — Там и на экипаже можно проехать…
— И что ж тогда не проехали, а оставили его наверху? — поинтересовалась довольно язвительно Маша.
— А чтоб с вами познакомиться! — подмигнул ей Михаил, а Алексей с негодованием отметил, как сильно покраснела Маша и, главное, не нашлась, что ответить этому бесцеремонному нахалу и выскочке.
— Денег в кассе тридцать семь рублей двенадцать копеек, — докладывал Тригеру накануне вечером в его домашнем кабинете Семен Петрович Столетов.
Генрих Иванович с утра прихварывал и против обыкновения впервые за последние годы на заводе не появился. Он сидел нахохлившись, накинув на плечи, несмотря на жару, толстую клетчатую шаль, и то и дело промокал и без того красный нос огромным носовым платком и часто оглушительно чихал, отчего Столетов вздрагивал и на мгновение, а то и два терял нить разговора.
— Придется рассчитывать рабочих выписками. На золотых приисках издавна так делается. Вместо монет получают билет. — Бухгалтер произнес последнюю фразу, сам того не ожидая, в рифму и усмехнулся. — Все равно большую часть жалованья пропьют и прогуляют, а по билету мы какую-то долю отдадим провиантом, а остальное, что хотят, пусть получат в хозяйской лавке. Ежели Михаил Корнеевич откажет по какой-то причине, нажмем на Хорошилова. Он не посмеет отказаться.
— Вряд ли получится склонить к этому Михаила Корнеевича, — вздохнул Тригер. — Я уже пробовал с ним поговорить. Не дает он денег на жалованье. У него один разговор:
«Крутись, как я кручусь!» Можно подумать, мы с ним в равных условиях. Он, если что, своими деньгами рискует, а я — чужими… — Генрих Иванович шумно высморкался и посмотрел на Столетова. — Провианту достаточно содержится на складах? Будем выдавать все жалованье провиантом.
— Неосмотрительно это, Генрих Иванович, ох неосмотрительно, — покачал головой Столетов. — В зиму без провианта останемся, а вдруг накладки какие, обозы не пройдут или товар не сумеем продать? Сами понимаете, за это вас по головке не погладят.
— Я и без вас это знаю, — махнул обреченно рукой Тригер, — но от голодного рабочего у огненной печи проку никакого. — И, раздражаясь, выкрикнул:
— Что вокруг да около ходите? Говорите свои предложения!
— Да я все о том же Хорошилове. Раз Михаил Корнеевич отказывается по билетам товар выдавать, надавим на Хорошилова.
