В мире ветров и звезд прячется древнее божество, наказывающее безвинных. Таня Гроттер ищет истоки своего необычного дара, открывая тайны сверхъестественного мира. Магические заклинания, лежащие в основе сильнейших сил на Земле, ожидают того, кто рискнет заглянуть за космическое невидимое....
Тут же лежала толстая книга в кожаном переплете с медными застежками. Сама не зная зачем, Таня задержала на ней взгляд.
– Возьми ее. Открой первую страницу… Теперь читай там, где имя автора! – велел Сарданапал.
– Лео… Леопольд Гроттер, – дрогнувшим голосом прочитала Таня.
Академик грустно кивнул."
"– Именно. «Книга снов, которые не стали явью». Занятная книга, которая день ото дня становится все толще. Но бывают дни, когда она становится тоньше – и это хорошие дни. Твой отец подарил ее мне в день, когда закончил магспирантуру.
Таня погладила книгу по переплету, торопливо пролистала. Книга была рукописной. Почерк не имел ничего общего с каллиграфией – стремительный, быстрый, в конце строк часто обрывающийся вдохновенным водопадом букв. Таня узнавала руку отца. Случайно открыв книгу на одной из последних страниц, она с удивлением обнаружила, что чернила свежие, невыцветшие, а дата совсем недавняя. Всего год назад. Но как же ее отец мог писать это, когда его давно нет?
– Магия книги запомнила его руку, которой были заполнены первые страницы.
– Вы думаете, это мог написать мой отец?
Академик таинственно улыбнулся.
– Твой отец в Потустороннем Мире, связь с которым во все времена оставляла желать лучшего. Все выводы здесь относительны. Просто прочитай и думай сама, – сказал он уклончиво.
Таня нерешительно открыла последнюю из заполненных страниц книги. На границе белой бумажной пустыни, которая не заполнилась еще событиями и мыслями, темнела короткая запись.
«Окупается только верность. Пурга иллюзий заметает путь», – прочитала Таня.
– И это все? – спросила она.
– Все. Думаю, именно в этом ты должна искать ответ на вопрос, который собираешься задать мне.
Таня молчала, вглядываясь в буквы. Ей чудилось, что они способны сказать нечто большее.
«Окупается только верность – это о Ваньке. А иллюзии – это Глеб. Но почему именно так?» – подумала она с легкой обидой. И опять сомнения закружили ее.
– Сложнее всего – ежедневное достоинство, – уверенно произнес Сарданапал.
