– примериваясь, пробормотал Усыня.
Дубыня забеспокоился:
– Слышь, братан, ты того... Не забывай нас-то. Оставишь нам куснуть? – сипло спросил он. – Мы ж тебя того, угощали...
– Когда это вы меня угощали? – возмутился Усыня.
– Ну как же? А немецкими рыцарями...
– Тьфу ты... Так то ж консервы! Их покуда вскроешь, ажно запотеешься!
– А ты бы открывашкой. После зато копьями ихними в зубах ковырять очень сподручно.
Защищаясь, Таня взмахнула было смычком, но Усыню это испугало не больше, чем если бы его попытались ткнуть спичкой.
Пасть с громадными тупыми зубами была уже совсем близко. Некоторых зубов у Усыни не было, а остальные выглядели не лучшим образом.
– А-а-а! Не трогай меня! Тебе надо к стоматологу! – крикнула Таня, отчаянно упираясь ладонями чудовищной голове в лоб, чтобы ее непросто было проглотить.
– А это еще кто такой? С чем его едят? – поинтересовался Усыня.
– С бормашиной и со сверлами... Под майонез хорошо идет, особливо если вместе с перчатками и всеми щипчиками! – подсказал Дубыня.
Из всех трех голов он был, похоже, самый всезнающий. И вдобавок с большим практическим опытом.
Изловчившись, Таня попыталась ткнуть великана локтем в нос. Тот удивленно моргнул.
– А для лопухоидки ты довольно смелая. Обычно они сразу в обморок хлопаются, – сказал он одобрительно.
– Я не из лопухоидов, говорю же вам! И контрабас не чужой! Мой папа Леопольд Гроттер!
Внезапно ус, сжимающий ей лодыжку, ослаб. – ЧТО? Ты дочь ГРОТТЕРА? Ты ТАНЯ Гроттер? Все три головы недоверчиво уставились на нее.
– Чем докажешь?.. Разве может такое быть, чтоб сама Гроттер простейших заклинаний не знала? Да Грот-теры, они ого-го все какие головастые были! Прям-таки жутко ученые! – усомнился Усыня.
– Да она это, она... И родинка на носу, и кудряшки... Вся личность ее, не врет... – зашептал Горыня."
"– Ой, мамочка моя великанша! Ой, папочка мой титан! Ой, бабушка моя циклопша! Чтоб мне поперек треснуть и вдоль срастись! Глазыньки б мои не видели! – запричитал Дубыня.
– Это ж дочь Гроттера, встретившая взгляд Той-Кого-Нет и оставшаяся в живых! Единственная, видевшая ее!
– Невероятно, мы ее чуть не слопали! Вот был бы кошмар! – багровея, прогудел Усыня.
– Ну и влетит нам, если она скажет Сарданапалу!
– Или Ягге! Или Поклепу! Но она не скажет... Не будет ябедничать на трех добряков, которые самую чу-чулечку-расчучулечку с ней пошутили? – залебезил Дубыня.
