В книге "Таня Гроттер и молот Перуна" ты окунешься в мир невероятных заклинаний, где каждое слово заклинания создает перелом в реальности. Глава Таня Гроттер обладает уникальной способностью вызывать необычные артефакты, каждый из которых управляет новым видом магии.
Ты видела края этой бреши? Такое ощущение, что Грааль Гардарику просто проломили. Стихийная магия, чудовищная сила… Это не было даже атакующее заклинание, я уверен.
– Я не верю в стихийную магию. Порой Грааль Гардарика соглашается пропустить мага, который не знает заклинания, но в ком она не видит угрозы. Того же Пуппера, например… Но проломить ее так, походя, как какой-то пластиковый колпак… Невозможно! – сухо возразила Медузия.
– Меди, порой твой скептицизм меня умиляет. Нельзя быть магом и верить в чудеса меньше, чем лопухоиды.
Медузия почти уже сошла с площадки, но внезапно повернулась. Ее рыжие волосы зашипели. Блеснула темная, с серебристой искрой, чешуя.
– Гроттер, что ты тут делаешь? – сухо спросила Медузия.
– Стою, – сказала Таня.
Ей почудилось, что во рту у взбешенной Горгоновой она увидела раздвоенный змеиный язык.
– Подслушиваешь?
Таня вспыхнула. Не объяснять же Медузии, что она просто не хотела встречаться с Сарданапалом.
– Я не знала, что в присутствии преподавателей надо зажимать уши. В следующий раз я так и поступлю. На ближайшем же нежитеведении, – заявила Таня.
– Гроттер, как ты смеешь мне дерзить?.. – вспылила Медузия. – Гроттер, стой! Куда ты?
Но Таня уже проскочила мимо них и кинулась вверх по лестнице.
– Таня, погоди! – крикнул ей вслед академик, но малютка Гроттер уже взлетела на два пролета. Она мчалась и ревела на бегу, спотыкаясь и перескакивая сразу через несколько ступеней.
– Какая дерзость! Нет, правильно, что она на темном… Мерзкая, вздорная девчонка! – сказала Медузия.
Пожизненно-посмертный глава Тибидохса покачал головой. Его задумчиво обвисшие усы воспрянули и запрыгали, сердито постукивая по стеклам очков.
– Меди, ты первая дурно повела себя с ней! Девочка не подслушивала. Она шла нам навстречу. Мне кажется, я догадываюсь, что с ней, – укоризненно произнес Сарданапал."
"– Кто поступил дурно, я? Ей четырнадцать, а мне… – Медузия спохватилась и размыто добавила: – …а мне несколько больше.
