Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Когда стараниями тибидохских преподавателей основные силы защитников Дубодама были почти разбиты, из двух башен, уже окутанных дымом, внезапно выскочило около двух десятков де ментов, атаковавших тибидохцев со спины.
Но тут свист – дикий разбойничий свист, подобного которому никогда не слышал туманный остров Дубодам, – обрушился на них от ворот, на которых восседал Соловей О. Разбойник. Мало кто сумел остаться на ногах. Как и проклятия Абдуллы, свист разил всех – своих и чужих, – но преподаватели Тибидохса все же были к нему привычнее.
Поняв, что победа вот-вот достанется врагу, а с ним остались уже только Графин и магвокат Хадсон, Бессмертник Кощеев вырвал из ножен меч, обхватил Таню и приставил лезвие меча к ее шее.
– Ни с места! Еще шаг – и я убью ее! – зычно крикнул он.
Сарданапал остановился, но доцент Горгонова продолжала спокойно идти вперед.
– Медузия, не шучу! – крикнул Кощеев. – Я правда ее прикончу! А потом этого щенка! Не двигайся! – Он кивнул на Ягуна.
– Отличная идея! – твердо глядя ему в глаза, сказала Медузия. – Если мы отступим, ты сгноишь ее в Дубодаме!.. Так что лучше убей сейчас. А потом наступит твой черед.
– Меня невозможно убить. Я бессмертный!
– Так-то оно так, но даже бессмертному неприятно кипеть сто тысяч лет в раскаленной лаве на глубине полутора тысяч километров ниже уровня моря. А именно это тебя ждет, если хоть волос упадет с ее головы! И никто, заметь, никто не найдет тебя там… – холодно произнесла Медузия.
Меч дрогнул в руке Кощеева, едва не оцарапав Тане шею. Но тотчас Бессмертник взял себя в руки. При множестве своих недостатков трусом он не был."
"– Она умрет, клянусь, если вы попытаетесь помешать мне! Я не боюсь угроз, – сказал он.
– Двуг мой, не увлекавьтесь! Вы забыви, что вы вевикий гуванист! Если вы убьете Гвоттер, нам пвидется пвохо! Сведущий выствев двакона пвевватит нас в шашлык! – забеспокоился магвокат Хадсон.
– Но они магористы! – робко возразил Графин.
– Милый Гвафин! Умовяю вас, не надо обобщений! Они будут маговистами и всем, чем мы их объявим, но товько есви мы живыми добевемся до Магвовда! Сегодня же они наши двузья, вучшие двузья! – поспешно возразил Хадсон, добавляя в свою улыбку побольше сахара.
Опасаясь все же, что Кощеев сдержит клятву и убьет Таню, Медузия остановилась в трех шагах от него.
– Итак, что мы собираемся делать? Цирк не надоел? – спросила она сухо.
