Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
– Держись, Танька! Я иду! – крикнул питекантроп.
Окруженный со всех сторон, Тарарах сражался отчаянно, как медведь, атакуемый волчьей стаей. Каждый его удар уносил по врагу, но на его месте тотчас вырастал другой. Наконец чья-то искра, предательски выпущенная сзади, ударила питекантропа в спину, и он упал.
– Эх, Тарарах, Тарарах! Что же ты?! – крикнула Таня. Она рванулась, но ее держали крепко.
Де менты и магнетизеры сомкнулись над питекантропом, собираясь прикончить его, но тут в самую гущу врагов, рассеивая их, опустился диван Сарданапала и ковер-самолет.
– Схватить их всех! Кто не сдастся – прикончить на месте! Использовать любые заклинания без ограничения! – отрывисто приказал Бессмертник Кощеев.
Тот же приказ, только в размытой форме, отдал своим боевым магам и Хадсон. Смирный магвокат до того развоевался, что собственноручно взмахнул рукой и произнес:
– Впевед! Ува!
Даже Графин Калиостров не удержался и произнес:
– Мы не можем их отпустить! Они бунтовщики, магористы из Маг-Маеды!
Как лицо административное, он давно уже привык все неприятности валить на Маг-Маеду и делал это машинально.
– Взять их! – снова крикнул Бессмертник, видя, что его войско колеблется.
Целый шквал магии обрушился на тибидохцев. Но ударный отряд преподавателей с острова Буяна стоил в схватке куда больше, чем боевые маги Магщества. Если последние чем-то и превосходили их, так только численностью.
"Поклеп Поклепыч сражал врага ядреными запуками. Особо доставалось от него де ментам, которые здесь, на площади перед Дубодамом, не обладали той магической силой, что внутри его стен. Маленький, крепкий, лысенький, размахивающий руками и мечущий искры, завуч Тибидохса мог бы показаться забавным, если бы не был так страшен. Его уста извергали огонь, уши – дым, а нехороший взгляд озадачил бы даже Вия. К тому же поблизости не было Милюли, и Поклеп мог развернуться во всю свою мощь, не опасаясь упреков в излишнем злодействе.
Ничуть не легче пришлось тем трем магнетизерам, что попытались бесцеремонно атаковать магией и просто кулаками доцента Горгонову. До глубокой старости они жалели о своем поступке, пели фальцетом и начинали дрожать даже при виде старой и беспомощной ведьмы, если только у нее были растрепанные волосы, хотя бы отдаленно похожие на шипящие кудри Медузии.
