В мрачном замке, где правит сумрак и тьма, Таня Гроттер становится ключом к открытию забытых тайн. В ее душу внедряется загадочное перстень с жемчужиной, приносящий неизвестность и силы для борьбы со злом.
– Пропустите, граждане! Не толкайтесь! Проявите сострадание! Я с маленьким ребенком! – завопил он.
От неожиданности толпа расступилась. Один Горьянов остался на пути.
– Где ребенок? – спросил Демьян.
– Я ребенок! – сказал Ягун, локтем толкая его в печень.
Прошло немало времени, прежде чем Тане, Ваньке и Ягуну удалось остаться одним. А тут еще проснувшийся Тангро начал метаться в рюкзаке, и Ванька отошел, чтобы его успокоить.
– Ты был в магпункте. Глеб будет жить? – спросила Таня быстро.
– Да. Через сутки проснется… – ответил играющий комментатор, глядя в сторону.
Это не одурачило Таню. Она решительно взяла Ягуна за уши и повернула его голову к себе.
– Ягун, колись: ты подзеркаливал Бейбарсова? – спросила она.
Ягун подпрыгнул от негодования.
– Отпусти уши! Купи себе слоника!.. Подзеркаливал? Да за кого ты меня принимаешь?..
– Ягун, перестань!.. – настойчиво сказала Таня.
– Что Ягун? Потомки нас рассудят!.. Все: дуэль! Прямо здесь и сейчас! – кипел играющий комментатор.
– Ягун! – повторила Таня совсем тихо.
Ягун немного повозмущался и вдруг кивнул, подтверждая, что да, подзеркаливал, было такое дело.
– И что ты увидел? Что-нибудь важное?
– Увидеть-то я увидел, но не то, что ты думаешь… – уклончиво отвечал Ягун.
– Не Зербагана… – сказала Таня уверенно.
Ягун быстро взглянул на нее.
– Не Зербагана, – признал он.
* * *Тем временем в магпункте состоялся военный совет. Ягге, Медузия, Поклеп, Сарданапал, а также присоединившиеся к ним Соловей О.Разбойник, Великая Зуби и Тарарах говорили о Зербагане.
– И чем ему мог досадить мелкий дракон? – недоумевала Великая Зуби.
– Доберусь я до него! – гневно прорычал Тарарах.
Питекантроп, потный, красный, сопящий, едва стоял на месте. Он давно бы уже придушил Зербагана огромными ручищами, если бы не непреклонное требование академика успокоиться и дождаться общего решения. И пока Тарарах надеялся, что решение будет прихлопнуть гада, как моль, он еще мог как-то себя сдерживать.
– Возможно, мы ошибаемся. Кому мы верим? Детям? Да старшему из них едва-едва двадцать! – заявил Поклеп, имевший привычку всегда и во всем сомневаться.
«Я подозреваю всех! Даже себя!» – признавался он порой Милюле, когда она в благодушном настроении уплетала сельдь бочковую атлантическую.
Сарданапал кашлянул."
"– Они не ошибаются. Я только что вспомнил кое-что, чего не мог знать Ягун.
– Что вы вспомнили, академик?
– Много лет назад вопрос об истреблении пелопоннесских малых рассматривало Магщество.
