Между миром магов и Потусторонним Миром нарушено древнее равновесие. Из загадочного измерения похищена ценная реликвия, а по неосторожности Тани в земной мир проникает опасная сила. Героине предстоит отправиться в опасное путешествие, чтобы восстановить баланс и предотвратить катастрофу.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Таня Гроттер и посох Волхвов» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Между миром магов и Потусторонним Миром нарушено древнее равновесие. Из загадочного измерения похищена ценная реликвия, а по неосторожности Тани в земной мир проникает опасная сила. Героине предстоит отправиться в опасное путешествие, чтобы восстановить баланс и предотвратить катастрофу.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Александрович Емец Детские книги Детская фантастика подборки серии
Между миром магов и Потусторонним Миром нарушено древнее равновесие. Из загадочного измерения похищена ценная реликвия, а по неосторожности Тани в земной мир проникает опасная сила. Героине предстоит отправиться в опасное путешествие, чтобы восстановить баланс и предотвратить катастрофу.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Только погрузит – сразу вода становится спокойной на семь дней, пока птенцы не вылупятся. А гарпии того… кружат поблизости и дожидаются, когда она нестись начнет, чтоб яйца склевать, пока она их в пучину не опустила… Они жутко хитрые, эти гарпии, все видят. Хорошо еще, что я рядом оказался… Яйца-то мы отбили, да только Алконоста все равно, беднягу, исклевали.
Птица с человеческим лицом благодарно посмотрела на Тарараха. Тане казалось, она понимает все, о чем говорит питекантроп, до последнего слова. А потом израненный Алконост высоко поднял голову и приготовился запеть. Глаза у него были вдохновенно полузакрыты. Таня подумала, что ей будет любопытно услышать его пение, как любопытно и узнать, будет ли оно человечьим или птичьим, но Тарарах внезапно схватил ее в охапку и оттащил в сторону.
– Уши! – закричал он. – Зажимай уши!
Таня зажала уши, а Ванька замешкался. Он стал было поднимать руки, но внезапно опустил их и застыл, блаженно улыбаясь. Лицо у него сделалось отрешенным и счастливым, как у человека, который только что пешком прошел пустыню, едва не испекся заживо и наконец взял под язык ложечку холодного мороженого.
Тарарах метнулся к ящику, где у него чего только не хранилось, и, схватив пчелиный воск, залепил себе ушные раковины. Потом подскочил к Алконосту и, не церемонясь, набросил птице на голову мешок. Птица отнеслась к этому философски.
Вытащив из ушей воск, Тарарах убедился, что Алконост больше не поет, и стал трясти Ваньку за плечи. В громадных ручищах Тарараха худенький Валялкин мотался из стороны в сторону. Постепенно глаза у него вновь становились осмысленными.
– Тарарах, ты чего? – спросил он.
– Как тебя зовут? Отвечай немедленно! – потребовал питекантроп.
– Меня? Ванька!
– А фамилия, фамилия как?
– Тарарах, ты точно перегрелся! Может, тебе еще и свидетельство о рождении показать? ВАЛЯЛКИН!.. Отпусти меня! – возмутился Ванька, у которого от энергичной тряски стучали зубы.
Питекантроп разжал руки и с облегчением вытер пот со лба.
– Уф, повезло! Нельзя слушать пение Алконоста! Тот, кто слушает его, забывает обо всем на свете!
– Но я же не забыл!
– Слава Древниру! Видно, Алконост не успел довести свою песню до того самого места…
– До какого того самого места? – спросила Таня.
– А я и сам не знаю. И никто не знает, а кто узнает, рассказать потом не может. Говорят только, что есть у него в песне то самое место. Забываешь обо всем на свете – и ничего больше не можешь, кроме как слушать Алконоста и дальше. Вот я и проверял, помнишь ты свое имя или нет…
Мешок с крылатым певцом недовольно шевельнулся. Алконосту было досадно, что его прервали. Хотелось петь еще, вот только в мешке у него не было вдохновения.
– Sancta simplicitas![3] – проскрипел перстень Феофила Гроттера.
