Выпьют, усы разгладят – эх, любо! Уважали за крепость и за вкус отменный.
– Хорошо, прямо вкусно так рассказываешь, ну, как в казацкой станице побывал, – произнес Иван, он, как и все, заслушался рассказом Татьяны.
– А я еще песни наши казацкие знаю. – Татьяна откинула рукой кудри со лба, глянула задорно. – Вот если б Саша подыграл…
И она вдруг запела голосом веселым, озорным и ярким:
Есть вино – пьем вино, нет вина – пьем воду,
Ни за что не променяем казачью моду.
Ни за что не променяем казачью моду,
Сидит девка в терему, рученьки поджавши.
Сидит девка в терему, рученьки поджавши,
Перед ней стоит поляк, фуражечку снявши.
Перед ней стоит поляк, фуражечку снявши,
А я девка не плоха, люблю донского казака…
А Санька, мастак, мелодию уловил и на последнем куплете изобразил что-то похожее. Татьяна неожиданно дала ему листок и карандаш, продиктовала первый куплет и сказала:
– Подбери мелодию, Саша. Мы с тобой такой дуэт сыграем!
Деревянко сложил листок и сунул его в карман:
– Вот уже и домашнее задание получил…
Родин оценил интригу:
– В острой конкуренции у граммофона есть все шансы с треском проиграть живой музыке.
– Мы еще повоюем! – сказал Юра. Поставил старинный вальс «Амурские волны» и решительно сделал приглашение на танец Татьяне.
Она удивленно вскинула глаза: положительно ей сегодня везло на веселые события, и подала ему руку. Юрка с готовностью подставил свою ладошку, почувствовав, как затрепетало его сердце.
– Пойдем на улицу, – предложила Оля и, кивнув в сторону закружившейся в вихре вальса парочке, добавила: – Здесь, кажется, все в порядке.
Навстречу им в избу вошел Прохудейкин, от былой обиды на его лице не осталось и следа, он даже улыбался каким-то своим мыслям.
– Какой чистейший воздух, ребята! – воскликнул Роман. – Просто не надышаться!
Они посторонились, пропустив старшего лейтенанта.
Ночь сразу обступила их, после неяркого света керосиновой лампы несколько мгновений Оля и Иван ничего не видели. Вокруг – ни огонька: жесточайший режим светомаскировки. Поодаль – темный прямоугольник одной из штабных палаток. Только потом, словно нехотя, проявились очертания могучего, под самое небо, дуба, вдруг тревожно зашелестевшего оставшейся листвой. А на небесах, в бездонной вселенной, сияли мириады звезд, вечные спутники странников.
– Какая тихая и таинственная тут природа, как у Гоголя в «Вечерах на хуторе близ Диканьки», – шепотом произнесла Оля.
Иван осмотрелся, вдруг поймав себя на мысли, что ищет свой танк, и рассмеялся.