История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Раздел Chitat.online для книги «Танкист-штрафник (с иллюстрациями)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История советского танкиста, вчерашнего студента, который в начале войны попадает в штрафную роту. Пройдя испытания боями, он превращается из штрафника в боевого воина, участвуя в ключевых сражениях Великой Отечественной войны и борясь за выживание.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Останавливаться не было времени, ствол уже поворачивался в нашу сторону. Мы ухнули на скорости в окоп метровой глубины, смяли орудие и уткнулись в стенку.
Требовалось срочно развернуться (крутнуться!), выскочить из окопа по въездной дорожке, но двигатель, бешено взревев, вдруг замолк. Стартер отчаянно звенел, но двигатель не заводился. Высота «тридцатьчетверки» – два с половиной метра, да еще под нами лежала смятая пушка. Башня торчала из окопа, как гриб в чистом поле.
Три «семидесятимиллиметровки» стояли в сотне метров. Одна была разбита, зато две другие вели беглый огонь по наступающим танкам. Угол горизонтального обстрела этих пушек составлял шестьдесят градусов. Немцы могли, даже не разворачивая корпус орудия, достать нас поворотом ствола. А уж со ста метров они не промахнутся.
Самым паршивым в этой ситуации было то, что Рафаил окончательно растерялся. Он сумел запустить двигатель, крутнулся и снова уперся в другую сторону окопа. Пологую аппарель (выезд из капонира) завалило землей, но по ней можно было выбраться, давая сильный, ровный газ. Возможно, Гусейнов, сидевший в корпусе танка, чувствовал себя защищенным стенками окопа и не торопился подставляться под огонь.
– Рафик, сволочь, ослеп!
– Возьми правее!
Так кричали мы с заряжающим, одновременно наводя прицел на немецкое орудие. Ох, лучше бы их не трогать, пока застряли! «Тридцатьчетверка» из нашей роты остановилась и задымила, не доезжая до немецкой батареи. Стрелять было несподручно, ствол пришлось опустить до упора вниз. И все равно первый наш снаряд прошел выше. Второй смял угол щита и взорвался в воздухе, за окопом. В дымившейся «тридцатьчетверке» рванул боезапас. Мы выпускали один за другим осколочные снаряды, достали одну «семидесятипятку», зато вторая так закатила нам в боковину башни, что мы оглохли от мощного удара.
Гусейнов, не иначе как с перепугу, все же выбрался из окопа и полетел куда глаза глядят. Примчал он нас прямо в переулок, по которому отступали немцы. Мы успели выстрелить им вслед из пушки, разнести плетень, кто-то упал, остальные убежали. Я осмотрел след от снаряда. Болванка пропахала боковую часть башни, оставив борозду сантиметр глубиной. Словно кто-то ложкой провел по маслу и оставил закругленный след. Это какой же силы был удар, если размягчило броню! Меня прошиб пот. Опять повезло, но до бесконечности везти не может.
– Рафаил, ты доиграешься, – предупредил я. – Отсидеться хотел? Если бы в башню хорошо уделали, все бы накрылись.
