Алексей Дмитриевич Волков — танкист-штрафник, его жизненный путь в войну описывается как череда неудач и случайностей. За шесть месяцев он сменил семь сгоревших танков и был выведен из строя из последнего. Их жизнь кратка на войне, но у Алексея Дмитриевича она затянется в годы войны, переполненная ранениями, контузиями и бездействием между боёв.
Засиделись в землянке ротного до ночи, поговорили откровенно обо всем.
Степан Хлынов, родом из села Богдановка Куйбышевской области, после шести классов работал в мастерской, затем трактористом. Закончил танковое училище, перегонял машины из Нижнего Тагила и Челябинска, а в июле сорок третьего принял первый бой под городом Сумы. Армия наступала, младший лейтенант Хлынов получил медаль, орден Красной Звезды, а в сентябре сорок третьего стал командовать танковой ротой.
Сыграли свою роль не только боевые качества молодого танкиста, но и покровительство комбата Плотника, куйбышевского земляка. Ничего в этом плохого нет. Выдвинули Хлынова за смелость, инициативность. Ну а земляков и знакомых в первую очередь стараются двигать. Взводом в боях он командовал всего два месяца. Для мирного времени совсем не срок, но в боях, бывало, за месяц офицерский состав в ротах полностью выбивало.
Посплетничали насчет начальства. Комбат Плотник, мужик понимающий, в армии с тридцатых годов, командир полка Третьяков, хоть и жесткий дядька, но тоже справедливый и дело свое знает. Насчет замполита бригады Гаценко мнения разделились. Хлынов его хвалил, а Февралев считал перестраховщиком и болтуном. В общем, выяснили отношения и перемололи кости, как кумушки на посиделках.
Вскоре я получил нового механика-водителя. Старший сержант Иванов Виктор Захарович – так доложился мне рыжий круглолицый мужичок лет двадцати восьми, с медалью «За боевые заслуги» и нашивкой за ранение. На фронте с января сорок третьего года, закончил курсы при Рыбинском автотехническом училище. До войны работал шофером, трактористом, имеет семью и двоих детей. Сразу поинтересовался, где танк. Я ответил, что в ремонте, куда и отправил его, напоив чаем с сухарями.
Расставание с Рафаилом Гусейновым оказалось не таким тягостным, как можно было ожидать. Он хорошо понял, чего стоит жизнь танкиста в бою. Официально я отправлял его в резерв бригады, как слабо подготовленного специалиста для дополнительной учебы. Формулировка невнятная, учитывая, что младший сержант Гусейнов отвоевал на двух плацдармах, освобождал Киев. Но не напишешь же в рапорте, что Рафаил Гусейнов просто трус. К чему позорить экипаж и роту?
Справедливости ради скажу, что Гусейнов пытался сломить свою трусость, но страх и желание выжить перетягивали остальное. Чего удивительного.
