Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
– Ого, – произнес над ухом Степан, тихонько присвистнув. – Да ты лихой казак, раз княжна размякла. Играть-то умеешь или в самом деле у ребёнка отнял?
Таргитай не ответил. Он смотрит во все глаза на княжескую дочь, а она, встретив взгляд его голубых глаз, улыбнулась. На щеках девушки проступил румянец."
"– Кодлан, – проговорил Кологор с неохотой. – Развяжи ему руки. Пусть сыграет. И не дай боги, если песня мне не понравится!
Воевода нехотя вытащил из-за пояса нож. Одним движением освободил пленнику запястья.
Таргитай принял сопилку с нежностью, медленно поднёс к губам. Принялся дуть, пальцы накрывают дырочки. Из дудочки полилась настолько дивная музыка, что в зале воцарилась тишина.
Бояре и дружинники перестали жевать. Руки с кубками опустились обратно на стол. Таргитай играл и играл – о трех неврах, что полезли по Мировому Древу до самого вирия.
Нежные звуки соткали волшебное яркое полотно. Все, как наяву, узрели, как эти трое сражались со жрецами Перуна в его хрустальном дворце, затем бились в Долине Битвы Волхвов.
Степан и княжеский воевода уставились в изумлении. У обоих то сжимаются, то разжимаются кулаки, как вспыхнувшая ярость к нелюдям перекашивает лицо одного и другого.
Оба уже мысленно в самой гуще сражения, со всех сторон звон мечей, истошные крики умирающих. И вот уже оба будто и не враги, а готовы вместе хватать оружие и идти туда, куда укажет этот золотоволосый парень.
Когда невр перестал играть, в зале всё ещё висела тишина. Наконец, звенящую тишину нарушил грохот – кто-то стукнул кулаком по столу, так что со звоном подпрыгнули кубки, и тут же стук покатился по всем столам. Гости принялись колотить, выражая одобрение и похвалу.
– Молодец!
– Знатно!
– Да ты… ты… как сумел?!
– Ещё! Сыграй ещё!!!
– Играй, певец!
Отбив ладони о столы, люди принялись хлопать в ладоши, со всех сторон послышался громкий одобрительный свист.
Кодлан и Степан застыли в немом изумлении. Черноволосый разбойник не отводит изумлённого взгляда.
– Боги всемогущие! – проговорил Кодлан. Его грудь ходит ходуном, дышит тяжело, с натугой, будто только что побывал всюду и сделал всё, о чем пел Таргитай.
