Автор
В тишине. Таргитай одним рывком бросил Меч в перевязь. Промет медленно приподнялся на локтях, лицо бледное и напряженно изогнуто от боли. Он шепотом благодарит за спасение, но Род несправедлив – подчеркивает дудошник. Вздохи печали весят легендарного воина, как тяжесть сгинувших дней и мечей....
– Да ещё и за то, что, наверняка, совершишь опосля.
***– Что помыли, то хорошо, – молвил невр довольно, когда воевода повёл по длинному коридору. Здесь даже сейчас, при падающих в окна лучах дневного света, горят светильники, добавляя освещения и распространяя сладкий аромат благовоний. – Теперь месяц-два можно не мыться. Это вообще вредно, от частого мытья я чешусь. А что ты там насчёт попрощаться с походной жизнью?
– Сейчас всё узнаешь сам, – ответил Кодлан, проводя пальцами по коротким седым волосам, отчего стал похож на встопорщенного воробья.
Таргитай смерил его жалостливым взглядом. В глазах океан сочувствия, желание помочь, осчастливить этого несчастного бедолагу.
Он неодобрительно покачал головой.
– У тебя на уме только одно. Убить да повесить. В жизни много и других радостей – чистых, светлых! Поесть или поспать, например.
Воевода посмотрел искоса, машинально потрогал на поясе рукоять меча, но вспомнил, что этот голубоглазый дурень – княжеский гость.
На нём кровь Сыча, промелькнула мысль. Ненависть поднялась чёрной волной, накрыв воеводу с головой. Челюсти сжались так, что заскрежетали зубы. Всё это отразилось на угрюмом лице.
– Что это с тобой? – спросил Таргитай с участием. – Клещ вцепился? Вытащить и не проси! Я только на голые зады девок согласен смотреть.
Кодлан пригвоздил его ненавидящим взглядом к стене.
Они шли по многочисленным коридорам, проходили сквозь длинные широкие палаты. Навстречу попадались гридни, мелькали спешащие слуги.
Спустившись на нижний ярус, вышли в распахнутые створки дверей.
В глаза ударил яркий дневной свет. Нахлынул гул множества голосов, конское ржание, перестук кузнечных молотов, кто-то громко и зычно захохотал.
Он увидел множество бояр, слуг, боярских жён, дочерей. Тут же поблёскивают доспехами дружинники.
Позади них толпится простой люд, который пропустили через открытые ворота. Бояре стоят величественно, переговариваются. Кто в соболиных шубах, несмотря на жару, кто в легких доспехах, металлические пластины ярко блестят, отражая яркий солнечный свет.
Князь восседает в массивном деревянном кресле.
