Автор
В глубине ровной лесной рощи я высказал свое сомнение по поводу его рассказов, и это удивило таинственного хитреца, вызывая в нем гнев. Он показал мне старую рукопись и кучу высыхающих отчетов, чтобы доказать свою правоту.
О, как сладко вспоминать это! А вот перед ней встает и другая картина — длинные, темные ночи — жуткие ночи джунглей… Так холодно, сыро и неуютно во время дождей. Словно из какого-то адского подземелья доносится снизу рычание невидимых хищников; там пантеры, львы, опасные гады, змеи… Ужасные ночи… Но они с лихвой искупались ясными, солнечными днями, дикой свободой джунглей и, больше всего, — дружбой Корака.
Морисон думал о другом, мысли прыгали и путались у него в голове. Чем глубже он разбирался в своих чувствах, тем очевиднее становилось для него, что он действительно влюбился в эту девушку, о которой ничего не знал до этой поры, и даже был готов подарить ей свое благородное имя.
Девушка, которая, по ее же словам, жила полуголая среди обезьян, не может иметь очень точных представлений о добродетели. Если он сделает ее своей любовницей, и это будет для нее слишком много.
— Кто же были такие Корак и Акут? — спросил он.
— Акут был Мангани, — ответила Мериэм, — а Корак — Тармангани.
— А позвольте узнать, что это значит: Мангани и Тармангани?
Девушка рассмеялась.
— Вот вы — Тармангани, — объяснила она, — а Манга-ни — это… те, кто покрыты шерстью. Вы их зовете обезьянами.
— Значит, Корак был белый человек?
— Да.
— И он был вашим… ж… вашим… эээ…? Он запнулся и покраснел. Девушка смотрела на него такими светлыми, невинными глазами, что ему стало вдруг стыдно.
— Моим чем? — спросила она простодушно, не догадываясь, на что намекает мистер Морисон.
— Вашим… эээ… братом? — пробормотал тот.
— Нет, Корак не был моим братом, — ответила она.
— Вашим супругом, в таком случае? Мериэм звонко расхохоталась; она была очень далека от мысли, что подобный вопрос оскорбителен.
— Супругом! — вскричала она. — Как по вашему, сколько мне лет? Я слишком молода, чтобы быть замужем. Я никогда и не думала о таких вещах. — Корак был… — на этот раз она замялась, так как никогда раньше не пробовала разобраться, кем ей приходился Корак.
