Автор
Тебе не сбежать от меня — это острый роман, где каждый шаг становится опасной игрой в дуэль. Когда Мила встречает Кирилла, чувства переплетаются как нервные провода, и они быстро теряют все границы. Каждая встреча кажется последней для этого невероятного откровения.
Теперь я понимаю, что в бане было не жестко, сейчас я чувствую, какой он может быть «без нежностей». И благодарна, что он себя сдержал, потому что своим агрегатом он мог меня порвать.
А Кирилл, оторвавшись от моих губ, грозно смотрит мне в глаза.
— Не двигайся, — приказывает он и выходит из комнаты. В ожидании его возвращения и обещанного наказания, сердце мое колотится, а между ног становится совсем мокро. Господи, надеюсь, он не из этих, которые порки любят устраивать?
Но все оказывается еще неожиданней.
Кирилл возвращается в кухню через другую дверь, ту, что за моей спиной.
— Что… — начинаю я волноваться.
— Катя, — останавливает меня Кирилл. — Я тебе уже говорил, что трахать буду тебя так, как посчитаю нужным. Ты согласилась. А теперь, милая, приподнимись.
С бешено колотящимся сердцем я встаю со стула и взмываю в воздух, не успеваю я и пискнуть, как оказываюсь лежащей на спине, судя по всему, здесь же на столе.
— Катюша, если я что-то говорю, я это делаю. И я пообещал тебя наказать. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это подчиниться. Я доступно объясняю?
Я замираю, боясь сказать что-то не то, из-за чего все это закончится.
Рука Кирилла ложится на влажные складочки, и его пальцы сдавливают мой большой набухший клитор.
— Не слышу.
— Да.
— Отлично тогда руки за голову, Катюша. Тебе можно: стонать, кричать, плакать, умолять. Нельзя только одно — двигаться. Я не стану тебя привязывать, но ты сама пожалеешь, если ослушаешься.
Это звучит пугающе и восхитительно, но пока я даже не подозреваю, что ждет меня дальше.
А дальше Кирилл устанавливает мои широко раздвинутые ноги пятками на стол, ласково поправляет мне носочки и задирает на мне футболку.
Нарастающие ласки?
Нет. Не слышали.
На меня обрушивается все и сразу: губы терзающие соски, рука подрачивающая клитор, пальцы, проникающие в меня. Это все зажигает меня огнем, но пока ни плакать, ни умолять меня не тянет.
И грешным делом, я даже думаю, что Кирилл меня просто пугает, чтобы проучить, но спустя пять минут, закусив губу от нестерпимого и острого желания, я вспоминаю его слова: «Если я что-то говорю, я это делаю» и обещаю себе больше никогда-никогда не провоцировать Кирилла.
Когда в мою норку ныряет что-то круглое и прохладное, я не сразу понимаю, что это. Но когда еще одно отправляется следом, и, ударяясь с глухим звоном, они встречаются, до меня доходит. Вагинальные шарики. Не виброигрушка.
