В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
Бьянка не касалась постельных откровений, не объясняла сути отношений с Валерией и Алексеем, это она переживала скрыто, но видя, как тяжело она приняла извести о предательстве близких людей, я поняла — кого-то из них, Бьянка по-настоящему любила.
— Я одна, я совершенно одна, — выпив вторую порцию коньяку кряду, говорила женщина. — Ты представить не можешь моего одиночества! Меня вывезли сюда… как племенную корову, как… гейшу, как предмет интерьера! Все мое осталось там, в Москве! — горько сетовала она. — Здесь я даже не грелка для постели, я вообще никто! Ни мать, ни любовница, ни друг.
Бьянка опустила голову и судорожно, прерывисто вздохнула:
— Я так одинока.
— А Валерия и…
— Я слышать не хочу об этой мерзавке! — вскрикнула Бьянка и, наконец, заплакала. Коньяк ее расслабил, но не настолько, что бы путаться в пьяных слезах. Она быстро с ними справилась и вновь наполнила бокалы.
Я не пила, так как предполагала, что вести машину до дома придется мне.
Бьянка обратила внимание на этот факт и спросила с упреком:
— Ты что же… не желаешь со мной выпить?
— Вы не сможете сесть за руль, — напомнила я.
— Плевать! Вызову шофера, довезет. Пей!
Первый раз я увидела в Бьянке темперамент настоящей танцовщицы фламенко. Не женщина, а живой огонь в полный рост. Не удивительно, почему Кутепов когда-то прикипел к этой жар-птице. Сидя вровень со мной, она, казалось, возвышалась на метр с гаком.
Пить не хотелось совершенно. Через два часа мне предстоит встреча с детективом Андрюшей, привезшим полезные сведения, но Бьянка так глянула исподлобья, что я тут же и лихо опрокинула в рот грамм пятьдесят вроде бы армянского.
— Как давно вы знакомы с Хорскими?
Бьянка уже выцедила оглушительную дозу, выглядела не вполне трезво (тем не менее, умудряясь держаться с царским достоинством), положив скрещенные руки на стол, она приблизила ко мне лицо и, обжигая глазами, сказала:
— А вот сейчас я скажу тебе кое-что удивительное — я их совсем не знала.
Надо сказать, что пришлось потрудиться, так ничего сногсшибательного в ее признании я не услышала. Чего-то подобного можно было ожидать.
Актриса из меня никудышная, лицедействовать я могу только на острие ножа (чему был яркий пример), но Бьянка посчитала мой вид удовлетворительным и ухмыльнулась:
— Удивлена?"
"— Пожалуй, — промямлила я.
