В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
— К сожалению, в курсе, — кивнул Андрей и обругал клаксоном сумасшедший рефрижератор, прущий на обгон."
"— То-то и оно. Без ополчения из таких как я, порой никуда.
— Ох, сидела бы ты ополченец дома, да мужу щи варила, — буркнул, разозленный грузовиком, Андрей.
Я так и взвилась на сиденье:
— Вот! Вот именно этого я и добивалась! Все похвалы это так, реверансы, а на самом деле, со всех сторон оголтелый мужской шовинизм! Щи вам подавай, да тапочки к постели!
— Иди к черту, Соня.
Я вернулась в исходное положение и гордым, незамутненным взглядом молодой орлицы уставилась на дорогу.
— Ох и странный вы народ женщины, — вздохнул Андрей. — Хвалишь вас — плохо, ругаешь — тоже ничего хорошего.
— Пофилософствуй, пофилософствуй, — надулась я. — Дорога длинная, авось к Москве в женщинах разберешься, а я смысл жизни отыщу.
— Язва, — буркнул сыщик и включил магнитолу.
Однако Вивальди, однако «Времена Года», а не «голуби летят над нашей крышей» или Алла Борисовна с семьей. Релаксирующий наборчик.
Я окончательно зауважала заслуженного бойца и погрузилась в пейзажи.
Тетушка Валерии Хорской оказалась неожиданно молодой женщиной. Я предполагала увидеть даму более преклонного возраста, что-то вроде тети второкурсницы Любавы — пятьдесят к закату.
Нина Валентиновна, как заранее осведомил меня Андрей, сухо кивнула на все приветствия и, сказав «я вас ждала, сама не знаю почему», провела гостей на кухню, туда, где любая российская женщина чувствует поддержку родного очага.
Кухня была довольно просторной, но обставленной, если можно так сказать, по старинке: белый с крапинками пластик тумб и навесных шкафов, какие-то вышитые рушники с вьетнамскими мотивами и клетчатые, совершенно застойные шторы — шахматная доска в агрессивно-красных квадратах.
Как и Валерия, тетушка была жгучей брюнеткой. Довольно красивой. Если бы не нервные губы широкого и совершенно прямого рта. Губы постоянно двигались, то поджимались, то вздрагивали уголками.
— Спасибо, Нина Валентиновна… — начал Андрей.
— Просто Нина, если можно, — дрогнули губы.
— Спасибо, Нина, что согласились с нами встретиться.
