В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
Здесь могла быть зависть к деньгам.
— Слушай…! — я получила такую идею, что чуть не подавилась. — А вдруг их нанял Коваленко?!
— Ага. И с того света вышел на связь двадцать первого апреля. Не мели ерунды.
— А почему бы и нет? — упиралась я. — Он заказал компромат, выдал аванс… но… не смог получить результаты работы, так как действовал через сообщника в доме Кутеповых, который решил его кинуть и закончить игру один, а? Ведь могло быть так! Учти, Хорских нанял далеко не бедный человек, от этого надо отталкиваться.
— Но почему он не выкупил дискету с записью? Сделал заказ и забыл о нем на пять месяцев? Для решительных людей, а Коваленко относился к их числу, это нетипично. И вообще, все эти события произошли уже после его смерти.
— А если убийство Коваленко, шантаж и последующий заказ на Ренату, никак не связаны?
— Тогда это полная ерунда, так сказать смешение жанров. Скольким людям одновременно вступила в голову идея убивать друга Кутепова, шантажировать его жену и заказывать его дочь? При известном везении, конечно, можно нажить себе стольких врагов, но как-то сомнительно.
— Вполне нахожу. Тогда — кто?
— А пес его знает.
— Если только… заказать собирались не Ренату Кутепову…
— Но в семье нет больше девочек, — мне в тон закончил Андрей. — А все крутился вокруг людей с фамилией Кутеповы.
— Ну, а если заказчик сама Рената? И убирать она собиралась, например, Любаву? Как свидетеля чего-то…
— Ты бредишь.
— Но покопаться стоит, — упрямилась я. — И узнать у Михаила Петровича, как он контролирует средства дочери.
— Тебе так не нравиться Рената? Она раздражает тебя тем, что отказывается принимать в семью?
Укор показался мне оправданным и именно по этому, я оправдалась:
— Я не очень доверяю взбалмошным подросткам.
— Соня, ей девятнадцать, она далеко не подросток.
— Все равно.
— Чудить не значит убивать, — вздохнул Андрей. — У меня две дочери. Иногда они дерутся из-за игрушек.
Бог мой, чего еще я не знаю об этом парне с усталыми глазами?! Может быть, он еще потихоньку колдует?!
Возможно, что и колдует. Так как тем же вечером в пентхаузе я убедилась в справедливости его советов.
Честь оповестить Кутепова о том, что идет охота на его дочь, я предоставила компетентным органам.
