В хрустальных вазах праздника тонкий супруг видит будущее, когда его свекровь начнет собирать чемоданы. Такие же кошмары привидятся секретарше унывному шефу, когда он предложит подписать авансовый договор на дружбу. Волшебные слова здесь не просто слова любви или работы - они могут стать призывом к личной ответственности в самых невероятных ситуациях....
У него люди, у него бизнес, он деньги зарабатывает, а я одна в чистом поле, точнее за сараем, с застрявшей машиной.
Но это ничего. Я девушка взрослая, реветь не буду, да и мужичонка какой-то от шоссе к деревне бредет.
По пыльной дороге, повесив голову, брел невысокий щуплый мужичок в длинном брезентовом плаще, когда-то белой кепке и высоких резиновых сапогах. На одном его плече болтался пустой выцветший рюкзак.
— Уважаемый! — крикнула я и пошла наперерез. — Не могли бы вы мне помочь? Я тут застряла.
Мужичок снял кепку, обтер ей лицо, вновь надел и прищурился на Рено у сарая.
— Как это, милая, тебя сюда занесло?
— Да вот, хотела развернуться, да колесо в яму попало.
Мужичок оглянулся на пустую и ровную дорогу, подумал, видимо, — а чего здесь разворачиваться-то подле сарая, когда везде пустыня?! — но ничего не сказал, спустил рюкзак с плеча на землю и потопал внутрь деревянной постройки. Минуты через две он вернулся с обломком доски, подсунул его под шину и объяснил:
— Ты тут до завтра скользить будешь, пока совсем не закопаешься.
Селянин помог мне выехать из ямы, я задом допятилась до дороги и развернула машину в сторону деревни Козлово:
— Садитесь, я вас подвезу.
— Да тут осталось-то, — засмущался мужичок.
— Садитесь, садитесь. Я вам обязана.
— «Обязана» в стакан не нальешь, — намекнул, как мне показалось, мужичок, и, пока он аккуратно обтирал ноги о придорожную траву и усаживался рядом, достала из кошелька сто рублей и протянула их селянину.
— Что ты, милая! Я ж пошутил!
— Берите, берите, если бы не вы, не знаю, сколько времени я здесь проторчала. Не все вокруг такие любезные, недавно желтый Форд проезжал, так даже не затормозил.
— Желтый, говоришь? — переспросил селянин.
— Ага. Две девушки ехали.
— Рыжая и черненькая? — снова уточнил мужичок.
— Ну.
— Это Ренатка приезжала, — довольно разулыбался он, — спасительница наша.
— Как это спасительница? — удивилась я.
— А просто. Деревня-то у нас — три козы, четыре старухи, да я, старый пень. Летом, конечно, дачники наезжают, а зимой хоть волком вой, — четыре года к ряду, как зима, так электричество обрезают. Провода, то есть, воруют. Последний раз электрики даже летом отказались новые навесить — дорого, говорят, вы старые, нам обходитесь. А мы сидим, кукуем. Ни магазина, ни медпункта, ни черта.
