Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
Как правильно поступить: ошарашить ее подозрениями, чтобы заметить, как она побледнеет и, кто знает, может быть, даже с ходу во всем признается? Или, наоборот, вести себя осторожно, чтобы она даже не догадалась, что ее подозревают? Ладно, разберемся на месте.
Рилан тоже хотел было пойти с нами, но Филая его тут же осадила:
– Вы бы еще десять человек толпу собрали, чтобы с одной девчонкой поболтать! Она испугается, закроется и не скажет ни слова! Мы с тобой лучше присмотрим за магистром Аберардусом.
– Точно мы? – во взгляде Рилана явно читалась тоска и искреннее нежелание следить за профессором.
– Да брось! Мы же не будем ставить на него следящих меток и вообще ничего такого, просто аккуратно порасспрашиваем других студентов, не стал ли он за последнее время сильнее как маг. Ну или не выдал ли чего особенного на занятиях.
Судя по выражению лица Рилана, она его совсем не убедила. Но все же спорить он не стал.
* * *
С Катриной мы встретились в коридоре школы.
Сейчас я была уверена, что не видела ее ни на вечеринке, ни во время поездки к оракулу – точно бы заметила.
Катрина окинула меня взглядом, и я тут же поняла, какая это была ошибка – идти разговаривать с ней именно в этом составе. Любой другой вариант был бы лучше.
Я ей явно не нравилась. А вот Орлен – наверняка нравился. И вовсе не как брат лучшей подруги, а просто нравился.
– Привет, Катрина! Ты знакома с Аллионой? Нам нужно с тобой поговорить! – выпалил он, прежде чем я успела хоть что-то предпринять. Ну вот, теперь поздно…
– Вам? – она удивленно вскинула брови, и уверяю, ни радости, ни одобрения в ее взгляде не было.
Но Орлен этого совершенно не понимал.
– Да, об Ингаретте.
Вот теперь во взгляде Катрины появился искренний испуг."
"– Что с ней? Ей стало хуже? Я ходила в лазарет, но меня не пускают. Никого кроме родственников не пускают и ничего не говорят. О боги! Неужели она…
Катрина запнулась. Она явно хотела сказать «умерла», но не смогла даже произнести это слово.
Что же, тут я ее понимала. Ингаретте смерть была совершенно не к лицу.
– Нет-нет, она жива, пока еще жива, – поспешил заверить ее Орлен.
