Я шла по коридору школы, казалось, весь мир замер перед ней. Он выглядел больше обычного, словно кто-то невидимый расширил пространство и время вокруг. Но никто не стал бы так манипулировать реальностью в таких условиях — только больные и учителя, привыкшие к тому, что здесь все может быть не так, как кажется. В лазарете я провалялась целый месяц, забыв о прошлом мире, словно там время сжалось до мгновений....
По тому, как насупилась Катрина, мне стало ясно: она не врет, и ее саму чертовски обижает, что лучшая подруга не посвятила ее в свою тайну.
– Расскажи, пожалуйста, – я постаралась оттеснить Орлена в сторону и пообещала себе, что больше никогда не возьму его с собой на «допрос». Тоже мне, ловелас и знаток девичьих сердец.
Повисла пауза. Видно было, что рассказывать об этом Катрине не хочется.
– Ингаретте нужна помощь, – напомнил Орлен. – Может быть, этот негодяй и есть тот, кто поставил на нее метку.
– Хорошо, – сдалась Катрина.
Хм. а может быть, Орлен не так уж и бесполезен…
– Я точно знаю, что на каникулах у нее никого не было. Помнишь, вы гостили у нас в поместье? – она бросила быстрый взгляд на Орлена. – Мы с ней тогда много говорили по душам, и Ингаретта как-то сказала, мечтательно так: «Эх, встретить бы особенного парня, симпатичного, интересного, можно немножко нахального…». я рассмеялась: мол, таких у нас – целая школа, встречай не хочу – одни нахалы. А она на это сказала: «Нет! Мне еще и умного надо.
Она вызывающе посмотрела на Орлена.
– Так уж и все? – недовольно буркнул он.
– До единого! – ядовито процедила Катрина.
– Значит, еще летом у нее никого не было… – я поспешила прервать зарождающуюся перебранку. – А что же сейчас?
– В начале учебного года что-то изменилось. Во-первых, ей кто-то присылал записки. Мне она их не показывала, только прятала. И потом, вести себя стала по-другому. Раньше простеньким заклинанием волосы заколет и пойдет, к нарядам была почти равнодушна, говорила: кому охота тратить время на глупые тряпки, если в жизни столько интересного…
Катрина умолкла, и на ее лице отразилась искренняя грусть.
Не похоже, чтобы она была замешана. Слишком уж искренней выглядела ее печаль. И все же на то, чтобы грустить, вспоминая их лучшие совместные моменты, времени сейчас не было.
– А что же в этом году? – спросила я.
Катрина, казалось, с трудом вынырнула из своих мыслей.
– К осеннему балу она купила целых три платья, и не могла решить, которое надеть. А заклинание прически заказывала у одного из лучших столичных мастеров. Представляете? Не взяла из модного каталога, а заказала персональное. Оно же уйму денег стоит. Да и освоить такое трудно.
– Но ты ведь спрашивала ее, не появился ли у нее кто?
– Спросила пару раз, – вздохнула Катрина.
