В дневнике каракала полиции зафиксирован первый день в Дальний Лес, где зимой начинается белое одеяние земли. Анна Альфредовна описывает свое расставание с родной саванной и готовится к прилету в неизведанный мир снега на борьбу со страшными чудовищами.
Я сказала им:
– Вы хорошие. Выгрызите себе каждый по три медали.
Чтобы их не расстраивать, я не стала просить их выбросить мусор.
Сама уберу.
Ночь с 1-го на 2-й день месяца ярбакед, в которую жара разрушительна
02:00
Слышится постукивание, поскрипывание и треск – в паре сотен метров от полицейского участка, по ту сторону скалистого гребня. Вчера утром я слышала то же самое. И позавчера днём. Вероятно, это распад горной породы из-за высоких температур. В Дальнем Редколесье от жары разрушаются даже камни. Что уж говорить про зверей.
3-Й день месяца ярбакед, в который один зверь молчит, а другой орёт
Уже четыре дня, как медоедка Медея сидит в темнице. Но я пока не хочу закрывать это дело и передавать его в Львиный Суд, не хочу отдавать Медею на растерзание львам. И – нет, вовсе не потому, что мы раньше были подругами, что бы там ни вопил в своём поп-канале Попка. А потому, что она явно не единственная преступница. Она не одна приложила к этим фальшивым кокошам лапу. А может быть, и вовсе её не прикладывала.
Но, как бы там ни было, у Медеи, очевидно, есть соучастник – и это, очевидно, Пальмовый Вор, ведь следы его клешни остались на фальшивых кокошах.
Почему Медея на допросе сказала, что не убивала Вора? Перегрелась? Или ей известно что-то ещё?.. На вопросы она больше не отвечает. Только покачивается из стороны в сторону и приговаривает:
– Навещай моего Медоедика, полиции каракал.
15:00
Опять этот попугай кружит над скалами. Какой же он приставучий. И сейчас какой-то особенно громкий. Вопит, как будто из него перья выдёргивают:
– Полиции каракал! Не время расслабляться, время дать интервью представителю прессы! Я Попка – корреспондент…
– О божечки мангочки, я прекрасно знаю, кто ты, пернатый.
