Из перешёптываний, раздающихся отовсюду, я вычленил самое главное: все связывают случившееся с нашим появлением. Жили себе тихо-мирно, пока не приехали эти горе-маги.
Гвэйн шёл рядом с нами, брезгливо оглядывая собравшихся. Вероятно, пропустить такое интересное дело ему не позволило любопытство.
Возле самой двери образовался небольшой пустой пятачок, на котором стоял мощный мужик, караулящий вход.
— Сюда никто, кроме магов, не войдёт, — сурово сдвинув брови, сообщил мужик одному из лесорубов, рискнувшему приблизиться. — Лёнька, вот это видел? — И он сунул под нос лесорубу огромный кулак. Кулак был размером примерно с голову Ванды. Лёнька икнул и поспешил ретироваться.
Больше никто не спешил рискнуть здоровьем и попытаться прорваться в здание местного казначейства. Я бы тоже не рискнул. Этот охранник был меня раза в три выше и раз в шесть шире. Да я у него, если на руке повисну, обхватив бицепс, как ту берёзку, на которой сидел во время своей первой спонтанной телепортации, он это не сразу заметит.
Охранник в это время разглядел нас, сделал шаг в сторону и кивком головы указал на дверь. Мы прошли мимо него под глухой ропот толпы и быстро закрыли дверь, отрезавшую от нас все посторонние звуки.
Пройдя по прямому, тёмному коридору, освещённому только одной лампой, остановились возле единственной железной двери. Дверь была массивная, толстенная, с несколькими огромными замками. А ещё она была открыта нараспашку.
Из комнаты не доносилось ни единого звука. И в ней было темно, хоть глаз выколи. И это не могло не вызывать удивления, учитывая, в каких подробностях описывались и труп, и море кровищи.
— И что будем делать? — тихо спросила Ванда. — Я вообще не слишком хочу заходить туда, а без света и подавно. Слушай, Дим, ты же у нас вроде бы артефактор. Не можешь запалить небольшой шарик и осветить уже это проклятое место?
— Ну как тебе сказать, — протянул я, поворачиваясь к ней. — Может, я бы и мог что-нибудь запалить, но есть один маленький нюанс. Это здание деревянное! — я осмотрел стены коридора, сделанные из цельного бруса и выкрашенные ярко-зелёной краской. Краска местам облупилась, а кое-где её вообще не было. — Как-то непрезентабельно выглядит местное казначейство. Кто вообще красит дерево краской? — спросил я.
— Главное, что защищено, — отстранённо ответил Егор. — У меня есть идея, — на этих словах он развернулся и пошёл по коридору в сторону выхода.
— Это он так деликатно намекнул, что хочет нас здесь бросить? — приподняла бровь Ванда.
— Сомневаюсь, — я потёр глаза и зевнул. Спать хотелось неимоверно, но вместе с этим ощущалась какая-то эйфория, азарт, жажда деятельности.