Да и желание бежать куда-то вдруг испарилось.
Она решила остаться и еще немножечко поскандалить.
Когда они снова оказались наедине, Бэт прошипела:
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?
Подобрав последний листик салата, Рэт положил вилку на край тарелки и промокнул салфеткой уголки рта. Словно сама Эмили Пост[9] обучала его этикету.
— Давай закругляться, — сказал он. — Я тебе нужен. Поэтому перестань ныть, что я чуть не прикончил твоего дружка. Миляга Буч все еще на этом свете.
Бэт всматривалась в знакомое лицо, стараясь найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. Но черные стекла полностью скрывали глаза, а сжатые челюсти не оставляли никакой надежды.
— Почему жизнь так мало для тебя значит? — пробормотала она.
— А почему смерть так много значит для тебя? — От его улыбки повеяло холодом.
Бэт отпрянула. Она поверить не могла, что занималась любовью, нет — сексом, с этим… бессердечным монстром.
У нее вдруг заныло сердце. Но не от грубости, а, скорее, от разочарования. Ей так хотелось, чтобы он оказался другим и чтобы лучики тепла, которые изредка пробивались наружу, не были случайными вспышками, а составляли часть его характера, такую же, как все эти острые углы.
Она потерла грудь, прогоняя боль.
— Я, пожалуй, пойду, если ты не против.
Повисла долгая пауза.
— Ох, черт меня побери. — Он вздохнул. — Опять все не так.
— Все не так.
— Хотел сделать тебе приятное… Ну, не знаю. Пригласить на свидание. Устроить что-нибудь этакое, понимаешь?
Бэт удивленно вытаращила глаза. Он хрипло рассмеялся.
— По-дурацки все вышло. Согласен. Я ни черта в этом не понимаю. Лучше бы поучил тебя убивать.
Под его непомерной гордостью скрывалось что-то еще. Бэт это чувствовала. Уязвимость? Нет. Для него это слишком мелкое чувство. Скорее, ненависть к себе.
Вошел Фриц, убрал со стола тарелки с салатом и подал холодный вишисуаз[10].
Бэт удивилась. Обычно суп подают на первое. Подумать только, у этих вампиров все по-другому, вот и мужчины у них имеют больше одной женщины.
В горле застрял комок. Нет, об этом лучше не вспоминать.
— Пойми. — Рэт поднял ложку. — Я убиваю, чтобы защитить свой народ, а не потому, что получаю от этого удовольствие. На мне тысячи и тысячи смертей. Ты понимаешь, Бэт? И притворяться, что мне это противно, я не могу, даже для тебя.
— Тысячи? — ошеломленно пробормотала она.
Он кивнул.
— Господи, с кем же ты сражаешься?
— С ублюдками, которые будут готовы тебя убить сразу же после превращения.
— С охотниками на вампиров?
— С лессерами. С людьми, которые продали свои души Омеге в обмен на право убивать.
— Омеге? — Пламя свечей заметалось, словно от боли. — Это кто? Или — что?
Рэт замешкался, ему явно было не по себе.
— Ты говоришь о дьяволе? — настаивала Бэт.
— Омега хуже дьявола.