Бэт провела пальцем по резко очерченной скуле. У Рэта перехватило дыхание.
— Я хочу увидеть твои глаза.
Он слегка отодвинулся.
— Нет.
— Почему?
— Неужели тебе так важно знать, как они выглядят?
Она нахмурилась.
— Из-за этих очков я часто не могу понять, что у тебя на уме. А сейчас мне очень важно знать, о чем ты думаешь.
«Или чувствуешь, что куда важнее».
Он пожал плечами.
— Делай, как знаешь.
Поняв, что Рэт не собирается ей помогать, Бэт потянула за дужки. Он не открыл глаз. Темные ресницы были плотно сжаты.
— Разве ты мне их не покажешь?
Он упрямо сжал челюсти.
Бэт повертела очки в руках. Когда она поднесла их к свету, то с трудом смогла различить пламя свечи.
— Ты совсем слепой? — мягко спросила она.
Его губы искривились в усмешке.
— Забеспокоилась, что не смогу о тебе позаботиться?
Вспышка враждебности ее не удивила. Любой мужчина ненавидит свои слабости, особенно такой, как он.
— Нет. Меня это ничуть не беспокоит. Я просто хочу видеть твои глаза.
Молниеносным движением Рэт схватил ее за плечи, притянул к себе и медленно поднял веки.
Бэт ахнула.
Радужные оболочки были неземного цвета. Сияющие, светло-зеленые, почти белые. Обрамленные темными ресницами, они светились изнутри.
Бэт взглянула на зрачки. Картина печальная. Неподвижные черные точки меньше булавочной головки.
Она нежно погладила его по щеке.
— У тебя удивительные глаза.
— Только пользы от них никакой.
— Очень красивые.
Рэт напряженно вглядывался в ее лицо, пытаясь заставить глаза работать.
— Они всегда были такими? — прошептала она.
— У меня с рождения было слабое зрение. После превращения оно упало еще сильнее и с возрастом не становится лучше.
— Ты еще что-то видишь?
— Да.
Рэт коснулся ее головы. Когда первая прядь упала на плечо, Бэт догадалась, что он вытаскивает из прически шпильки.
— Я знаю, что ты очень красивая, и люблю, когда твои волосы распущены.
Его пальцы пробежали по ее лицу, скользнули по шее к ключице, затем стали спускаться ниже, в ложбинку между грудей.
Сердце заколотилось. Мысли в голове замедлились. Окружающий мир перестал существовать. Остался только Рэт.
— Роль зрения сильно преувеличена.
Он растопырил пальцы и накрыл ладонью ее ключицы. Тяжесть и тепло ладони напомнили Бэт, каково это — чувствовать его мощное тело, вдавливающее ее в матрас.
— Осязание, вкус, обоняние и слух. Эти чувства не менее важны.
Рэт нагнул голову и уткнулся носом в ее шею. Что-то царапнуло кожу. «Клыки, — догадалась Бэт. — Совсем рядом с горлом».
Ей захотелось, чтобы он ее укусил.
Рэт глубоко вдохнул.
— Аромат твоей кожи сводит меня с ума. Стоит мне его почуять, как я возбуждаюсь. В ту же секунду.
Бэт выгнулась, приподнимая грудь, и потерлась о его бедра. Голова бессильно запрокинулась, из груди вырвался тихий стон.