В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
«Ты мой, только мой сейчас», — думала я, и от этой мысли меня словно пронзало молнией.
А потом стало невозможно сдерживать рвущиеся из груди стоны. Я позабыла о стыде и смущении, о том, кто я такая и кто он. Меня подхватывали сильные, неистовые волны, поднимали высоко-высоко, чтобы потом отпустить в свободном падении. И, кажется, я даже закричала от избытка чувств, а когда очнулась, Тейн прижимал меня к груди и гладил по спине.
— Так не бывает, — пробормотала я, вдыхая запах его разгорячённого тела и не решаясь открыть глаза.
— Да. — Он поцеловал меня в макушку. — Со мной тоже такое впервые.
От удивления я всё-таки подняла голову и посмотрела на него. Мартейн не обманывал — он с нежностью глядел на меня, и его глаза светились счастьем.
42
Когда-нибудь Мартейн должен будет опомниться. Эта мысль острой иглой вонзалась мне в сердце несколько раз за эту длинную ночь. Я уже не дрожала от страха перед близостью, моё тело лучше меня знало, что этому человеку я могу довериться без остатка.
Как мы оба ни старались позабыть о времени, утро всё-таки наступило. Мягкое осеннее солнце коснулось нашей постели. Морской ветер тонким сквозняком влетел в чуть приоткрытое окно и всколыхнул занавески. Сначала я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить спящего Тейна раньше времени, но потом решила, что всё случившееся между нами не отменяет моих обязанностей.
— Ты куда? Нет, постой! — Тейн прижал меня к себе и не дал вылезти из-под одеяла.
— Я и без того проспала, господин, солнце уже высоко.
Я повернулась к нему и вздохнула, увидев знакомую морщинку между бровей.
— Даже теперь я не заслужил обращения по имени? — усмехнулся он.
— Теперь всё стало ещё сложнее! — возразила я и погладила его по чуть колючей щеке.
— Мне кажется, всё наоборот, Эли. — Тейн покачал головой и поцеловал меня. — Между нами всё ясно, а я, поверь уж мне, ценю ясность и откровенность.
— Я вам призналась вчера, да. Своих слов я не заберу назад, потому что это правда.
— Тебе, а не вам. — Он коснулся пальцем моих губ. — Призналась тебе.
— Ладно, как вам… то есть тебе будет угодно. Хорошо.
