В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
А одежда… у владельцев южного острова одежда была совсем скромной.
— Сначала хотелось бы удостовериться… — как-то особенно настороженно сказал Тейн и взял меня за руку.
Я почувствовала, что он волнуется. Что за дело привело нас сюда? Почему он даже не намекнул мне, что нас ждёт на далёком острове?
— Сейчас-сейчас, я схожу за ней, а вы заходите в дом и располагайтесь в гостиной.
Скрытое усилием воли Тейна волнение передалось и мне, вот только я, в отличие от советника Фоули, вовсе не умела так искусно держать себя в руках.
— Ну вот, Рут, наши гости. Они хотели посмотреть на тебя! — провозгласил магистр Лилар.
Женщина в светлом платье с коротко остриженными волосами вошла в гостиную и поклонилась нам, а потом подняла взгляд и посмотрела прямо мне в глаза. Я не могла в это поверить. Так просто не бывает!
— Эли, неужели это ты, моя девочка? — прошептала она, прижимая ладони к груди.
— Мама! — Я вскочила и бросилась к ней. — Мамочка!
43"
"Несколько дней понадобилось мне для того, чтобы поверить: всё происходящее со мной — правда. Порой я просыпалась в полной уверенности, что сейчас протру глаза и увижу свою скромную каморку в домике для слуг. Умоюсь ледяной водой, облачусь в рабочее платье и, припрятав под подушку личные записи, оставленные на столе с ночи, отправлюсь на кухню. Но всё было иначе. Я засыпала и просыпалась в объятиях Тейна, а днём помогала ему с работой, отвечая на письма и составляя документы, или упражнялась в заклинаниях под его присмотром.
В первое время мы с мамочкой никак не могли наговориться. Мне только казалось, что за семь лет, пока я жила у магистра Гедриса на острове, ничего не произошло. Маму интересовала любая мелочь, любое даже незначительное событие в моей жизни. В послеобеденное время мы прогуливались по саду и она беспрестанно задавала вопросы, а потом с искренним интересом выслушивала мои сбивчивые рассказы, переспрашивая и уточняя детали.
— Как трудно поверить, что ты уже совсем взрослая, Эли! — восклицала она, останавливаясь на дорожке и разглядывая меня с головы до ног. — Семь лет пролетели так быстро, хотя не было ни единого дня, чтобы я не думала о тебе.
