В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
— Она вернула Мартейну кольцо, а он отпустил её, мама, — возразила я, снова испытывая уколы совести.
Дни бежали, а некроманту Ниаллу так и не удавалось найти ключ к спасению Адрианы. Когда я задумывалась об этом, моё сердце сжималось от боли и волнения. Ту же боль я видела и на лице Тейна, если нам случалось заговорить об этом. Он всё ещё любил жену, несмотря ни на что. И я не хотела думать, что всё закончится плохо. Сейчас, когда на меня свалилось неожиданное счастье, я так верила в чудеса!
— Господин не приказывает тебе, ты могла бы и отказаться ночевать с ним, — упорствовала мама.
— Но я люблю Тейна, и мне в радость быть с ним!
— Я понимаю, но как бы эта радость не обернулась для тебя проблемами, — причитала она. — Что ты делаешь для того, чтобы не забеременеть?
— Ничего, мама, всё, что нужно, делает он. — Я пожала плечами.
— Мужчины в пылу страсти часто забывают об осторожности! Как ты можешь быть так беспечна! — Мама всплеснула руками.
— Просто я доверяю ему. Он взрослый человек и опытный маг.
— Ты должна всё время помнить о том, что Тейн пока ещё твой хозяин, а вовсе не муж. И каким бы милым он тебе ни казался, вряд ли советник Магистрата будет рад ребёночку, рождённому невольницей.
Я не выдержала и отбросила перо и учебник."
"— Мой отец тоже был не рад? Скажи, мама!
Она погладила пальцем вышитые листочки и воткнула иголку в полотно. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы выровнять дыхание и заговорить снова.
— Я не стану говорить о нём, Эли.
Мама не поднимала головы, пока я не коснулась её руки. Мне было сложно подобрать слова.
— Мамочка, — тихо сказала я. — Я догадываюсь, что он не был хорошим человеком…
— Не был хорошим? — Она вскинула на меня потемневшие от воспоминаний глаза. — Он был настоящим чудовищем, жестоким и беспощадным! А мне было пятнадцать лет, Эли. Я мечтала только об одном — что когда-нибудь сумею вырваться из его башни, чтобы броситься в море и умереть.
— Но ты этого не сделала.
— Потому что у меня появилась ты. — Несмотря на бегущие по щекам слёзы, мама улыбнулась. — Я могла бы убить себя, но не невинного ребёнка. Ты спасла меня, дала мне силы жить дальше.
— Я хочу знать всё, от начала и до конца, мамочка, — твёрдо сказала я.
— Нет, Эли. Нет. — Она покачала головой. — Ради твоего же блага и безопасности.
— Скоро на Асфу приедут друзья Мартейна, они станут свидетелями.
