В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше....
Сначала я думала, что госпожа Адриана купила меня ради крови, потом Вера предположила, что я должна буду выносить советнику Фоули ребёнка… Самые жуткие мои опасения, как выяснилось, не имели под собой никаких оснований.
Зато в ловушку я с радостью помчалась сама! Не почуяв опасности, не разглядев её в мутном зеркальце базарной гадалки.
— Пожалуй, я сам подготовлю место для портала, — решил Норт.
Он распорядился, чтобы мне подобрали другую одежду и накормили, и девушка повела меня за собой. Молодой человек остался помогать учителю.
— Почему ты убежала от хозяев? — спросила меня девушка, когда мы оказались в залитой магическим светом туалетной комнате. — Тебя били?
— Нет, — растерянно ответила я.
— У тебя синяки, — она пожала плечами. — Нет смысла врать. Норт строг, но справедлив.
— Я плыла… в плохой компании, — сказала я, отворачиваясь.
— Больше ничего не говори. Мой дар уже знает обо всём, что с тобой случилось. Я принесу тебе новую одежду и пару эликсиров.
Я почувствовала, как по моей спине скользнула, едва касаясь, тонкая девичья рука. Она целительница? Или мистик? Некоторые маги умеют распознавать болезни или недавние потрясения по неуловимым флюидам, исходящим от пациента.
Больше всего на свете мне хотелось сбросить одежду и с головой окунуться в тёплое летнее море или в горячую ванну — роскошь, которую изредка позволяли рабыням добрые хозяева.
Ненавязчивое участие девушки тронуло во мне невидимую струну. К горлу подкатил комок, слёзы сами собой переполнили глаза, но я решительно схватила полотенце, обмакнула его в воду и обтёрла лицо и шею. Потом яростно сбросила злосчастное платье и всё остальное, сжала зубы и вылила на себя несколько ковшей воды.
— Выпей. — Девушка протянула мне чашку, заполненную зеленоватым напитком. — Синяки пройдут. И ты не заболеешь и не забеременеешь.
— Спасибо. — Я взяла посудинку и разом осушила её до дна.
— Главное — ты жива, — сказала ученица Норта. — Всё остальное можно забыть.
Она казалась мне неуловимо странной.
