В мире, где все зависело от природности клятвы и восхитительных нарядов, Кендан сознавал, что ему предстояло защёлкнуть на её ошейнике. Цепи или наручники — не более чем формальность в Краю Тысячи островов, где рабыням запрещено отращивать волосы и ходить с поднятой головой. Однако магистр Гедрис любил следовать формальностям как нельзя лучше.
— Я не ведала, что творила, госпожа, — сказала я, робко касаясь её пальцев своими, холодными от беспокойства.
Ведь правда, я понятия не имела, что делала бы дальше. Последовав за капитаном Джусом, словно в туманном сне, я думала только об одном — поскорее уплыть с острова господина Фоули, чтобы меня нельзя было найти. И миралитовый ошейник был платой за моё предстоящее спасение. О том, что я буду делать с освобождённым даром, я и не думала вовсе.
Не помню, как мы спустились в кабинет Норта. Я очнулась от мерцающего сияния портала, через который прибыла Адриана. Портал был похож на вертикальный разрыв в пространстве, его края трепетали, как будто внутри находилось живое, дышащее существо. Через подобные разрывы в наш мир проникают демоны, или тени, как их называют маги.
Сумрачными дорогами могут ходить только волшебники, имеющие тёмный дар. Такие, как Адриана и Норт. Это значило, что советник Фоули не пришёл вместе с супругой. И что я, с ошейником или без него, не смогу вернуться домой этим путём.
— Проход больше не понадобится, — сказала госпожа Адриана и подошла вплотную к разрыву.
Ученик Норта поднялся из-за стола и помог моей хозяйке закрыть портал. В кабинете безногого колдуна сразу стало темно и пришлось зажигать все светильники. За вырубленными в скале окнами висела облачная дымка, и было непонятно, наступил ли вечер или до сих пор продолжается этот долгий день.
— Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил Норт у своей гостьи.
Адриана улыбнулась.
— Абсолютно.
— Характер у тебя не изменился, — усмехнулся призыватель. — Не жалеешь о том, что уехала из Трира?
— Не задавай вопросов, ответы на которые ты знаешь, Норт. Я всегда буду скучать по Веллирии, несмотря на то что таким, как мы, на нашей родине больше нет места.
— Я понимаю, — с лёгкой грустью ответил колдун. — Части наших душ остались там. А я умудрился оставить там и ноги. Хотя, думаю, сейчас, пять лет спустя, они уже ни на что не годятся, даже если разыскать их. Нет смысла плакать о том, чего нельзя вернуть."
"Он жестом указал мне на стул, стоящий в центре начерченных на полу концентрических кругов и треугольников. Магические символы едва заметно светились синим и красным, переплетались в причудливый рисунок. Норт принял из рук ученицы чашу с тонким воздушным порошком и погрузил в неё пальцы правой руки, исследуя компонент заклинания на ощупь.
