Весна застывает в зелени и радужных оттенках, а девушки медленно переодеваются из теплых пальто в тонкие юбки. Жора Бурундук замечает два странных существа на Каштановой аллее: одна в коротком платье с распущенными волосами, а другая в джинсах, укороченных до самых колен. Этот тихий парк становится местом, где обыденность смешивается с неожиданностью....
С пистолетом… С двумя пистолетами… Один железный, другой кожаный… Ох у него и моща, скажу я вам!
– Ты знала, что Вайс хочет убить Фарадея?
Удивление в голосе Марины заставило Махорцеву стушеваться и опустить голову.
– Чего молчишь?
– Не знала, – подавленно буркнула она.
– Я ничего не расскажу Фарадееву.
– Не знала я ничего…
– Знала. И помогала Вайсу. И стреляла ты в Фарадеева намеренно.
– Случайно!
– Да не бойся ты! Фарадеев о нашем разговоре не узнает. Никто не узнает. Все между нами.
– Ну да, так я тебе и поверила!
– Следствие по делу об убийстве майора Мишина возобновлять нет смысла.
– Ну да, слышала я, что посадили его… Я, как дура, его на Солянке ждала.
– Где?!
– На Солянке… Давай в Москву, говорит, езжай, квартира у меня там, на Солянке. Меня, говорит, жди. А сам в окно за Фарадеем прыг!..
Все это было очень похоже на правду. Ведь у Вайса действительно была квартира на Солянке. И об этом Валерия могла знать только от него…
– Я потом узнала, что посадили его.
– Он мог уже выйти.
– А почему не вышел? Срок добавили?
– Убили его.
– Убили?! Фарадей?
– Почему Фарадей?
– Ну а кто еще? Пугач? Макс? Булгарь? Может, и они. Но скорее всего, Фарадей. Он же мстительный, гад… Я потому и боялась к нему возвращаться, вот, здесь осталась… Значит, нет больше Вайса? Жаль, – как о чем-то из другой и далекой жизни взгрустнула Махорцева. – Крутой был чувак… Я ведь даже любила его.
– А Цимбала кто убил? – резко спросила Марина.
Как ни больно ей было сейчас, но допрос нужно довести до конца. Пусть это и не нужно никому, кроме нее…
– Так я тебе и сказала! – с наигранным весельем погрозила ей пальчиком Валерия. – Чтобы Фарадей меня потом пришиб?
– Значит, Фарадей его убил?"
"– Я этого не говорила! – спохватилась Махорцева. – И ты ничего не докажешь!
– Не надо ничего доказывать. Все ясно… Можешь идти, я тебя не держу. – Марина обессиленно махнула рукой в сторону двери.
Не собирается она воевать с Фарадеем. Он, конечно, сволочь, но ничем не лучше Вайса. И бизнес ее не трогает, потому что не совсем идиот… Да и не даст Махорцева показания против него, потому что страшно. Так что с ней лучше не связываться.
И на Вайса уголовное дело уже не заведешь. Наказать его можно только своим личным презрением….
Марина грозно хмурила брови, глядя на него. Но Фарадею ничуть не страшно. И сам он не собирается ее пугать.
