Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Рассвет, – вздохнул Тыльнер, – новый день, а я еще вчера не выспался.
ГПУ
– Разрешите, Василий Николаевич.
В кабинет Машцева вошел Глузман.
– Заходи, Абрам Гертович, чем порадуешь?
Глузман сел, достал свой знаменитый портсигар.
– Можно?
– Конечно.
– Я с тобой тоже покурю.
По кабинету поплыло голубовато-серое тонкое табачное облачко.
– С чем пришел, Абрам Гертович?
– Да все со старым. Наши в Сокольниках «французов» брали, а там почему-то оказался Леонидов…
– Не почему-то, а по согласованию с Феликсом Эдмундовичем, ему разрешено было принимать участие во всех оперативно-розыскных мероприятиях.
– Зачем? – удивился Глузман.
– Она напечатает статью, мы по своим каналам перепечатаем ее в Европе. Пусть знают все, что к нам соваться нельзя…
– Мне доложили…
– Донесли, – перебил Глузмана Манцев, – я догадываюсь, что Вам сообщили, что Леонидов бывал в доме Великого князя, играл с ним на бильярде и пил массандровские вина, и был знаком с его племянницей, княгиней Ольгой, которая благополучно застрелилась. Так?
– Конечно так, я продолжаю разрабатывать Леонидова.
– Пожалуйста. Но твои орлы ничего не нашли, иначе ты давно бы его отправил в гараж.
– Это точно. Девицы, пьянки, карты…
– Если бы все наши клиенты были виновны только в этом, как бы мы спокойно жили. Скажи мне, почему ты так вцепился в Леонидова?
– Предчувствие.
Манцев с любопытством посмотрел на Глузмана.
– Предчувствие бывает у гимназисток, перед балом в юнкерском училище. А тебе факты нужны, а их нет. Прав я?
– Это точно. Но я их найду…
Манцев встал, прошелся по кабинету.
– Тебя, Абраим Гертович, смущает, что Леонидов бывший лицеист, кстати, исключенный за разоблачение прогнившей системы образования. Тебя смущает, что его считают причастным к убийству Распутина. Тебя смущает его знак военного ордена и погончики с одной звездой…
– Не прав ты, Василий Николаевич. Все, о чем ты говоришь, это красивая оберточная бумага. Меня смущает, что в нее завернуто.
– Что?
– Пока не знаю, но чувствую. Вместе с ним Штальберг работал…
– Я помню, – недовольно ответил Манцев.
– Так вот, сбежал он в Финляндию.
– Я это тоже знаю.
– А это Вы видели? – Глузман положил на стол две газеты. – Это рупор эмиграции, издает Мелюков.
– Я видел эти газеты и внимательно прочитал статьи. Да, моя вина, что я выпустил из здания Штальберга. Моя.
– Он был хорошим приятелем Леонидова.
– Я знаю, они вместе работали.
– А возможно, и вместе писали.
– Нет, в этих статьях нет блеска, свойственного Леонидову.
