Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Тени кафе «Домино»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман переносит читателя в двадцатые годы XX века, в эпоху НЭПа. В легендарном кафе "Домино" на Тверской улице пересекаются судьбы поэтов, художников и уголовников. На фоне противоречивых перемен в стране разворачивается напряженная драма о столкновении искусства и преступного мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но нельзя, я, конечно, дочь генерала, смолянка, но я наводчица. Обычная вульгарная наводчица. Бандитка, и это очень романтично, как в романах Эжена Сю.
– Но-но, – погрозил пальцем Бартеньев, – не увлекайся романами, жизнь страшнее намного.
– Тем не менее, есть шесть заявок на получение крупных сумм. Три очень большие, их повезут солдаты на грузовике, а три обычные – артельщики получают и несут.
– А охрана?
– Когда как.
– Значит, скоро у нас опять будет много денег.
– Скажи мне, а твоя актриса, она что, лучше меня в постели?
– Ты же знаешь, что она нужна мне как красивый костюм.
– Знаю, потому не ревную, а спрашиваю, она лучше меня в постели?
– Нет. Она и там играет пьесу наслаждения.
Ирина засмеялась.
– Странно, но с восьми лет тебя люблю. Я только пошла в гимназию, а ты был уже студент.
– Ирочка, я тебя тоже люблю, скажи, на работе все чисто?
– Еще бы. Я профактивистка. Руковожу профтеатром, пишу для него злободневные пьесы на тему нашей банковской конторы. Иногда балуюсь с начальником кадров в его кабинете.
– Я тоже не ревную.
Бартеньев налил ей вина.
– А тебе и не следует ревновать. Ты приходишь ко мне последнее время редко. А мне мужик нужен.
– Ты моя ненасытная.
Бартеньев встал, поцеловал Ирочку.
Она вздрогнула, лицо покраснело.
– Давай заканчивать обед и к тебе.
– Слушаю, моя повелительница.
«Рабочая газета»
Леонидов вошел в свой кабинет в редакции.
Собрал со стола старые гранки и полосы, сунул в корзину.
В дверь постучали.
– Да.
Вошел молодой сотрудник из отдела рекламы."
"– Олег Алексеевич, ответственный секретарь сказал, что мне можете помочь только Вы.
– А в чем дело, Коленька?
Коленька положил на стол два листа с рукописями.
– Олег Алексеевич, это угольщик Рацер просит рекламу дать, а это слабительные пилюли «Эвма».
– Ну а я здесь причем?
– Ответственный секретарь сказал, дело срочное в номер, только Леонидов может придумать.
– Так… Так… Рацер, говоришь? Пиши.
Как говорил Заратустра,Кто рекламирует шустро,Но не пленяет товара,Тот рекламирует даром.– Вот тебе зарисовка к Рацеру. Дальше сам справишься?
– Обязательно, а пилюли?
Леонидов хлопнул себя ладонью по лбу и захохотал.
– Пиши: «Лучшие в мире слабительные пилюли „Эвма“ – слабят тихо и нежно, не нарушая сна». Все, иди.
– Ой спасибо!
Коленька вышел.
Олег начал перебирать бумаги на столе.
Сколько же собирается совершенно ненужных вещей.
Он складывал исписанные листочки в стопку.
В это время, как колокол громкого боя на миноносце, прогремел редакторский телефон.
– Я, – поднял трубку Леонидов. – Уже иду.
Редактор ходил по кабинету и улыбался.
– Слушай, Олег, ну разве так можно, молодой паренек к тебе пришел. Помочь попросил. Ну с угольщиком хорошо, а со слабительным.
