В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Есть и другой вариант, тот, где отец обрушивает на меня злость вселенского масштаба, сажает под домашний арест, а потом и вовсе отправляет туда, куда в гневе обещал сослать по телефону.
Оставшиеся двадцать минут даю себе на сборы. После чего спускаюсь на первый этаж.
Там, очень некстати, встречаюсь с Марией Петровной.
Меня заливает краской густого стыда, а женщина ведет себя так, будто и не знает, чем мы с Демьяном занимались на кухне.
– Пирожные так и не попробовала, – журит она. – Завтрак не съела.
– Кусок в горло не лезет, – признаюсь ей.
– Здесь стой, вернусь через минуту, – распоряжается женщина, и я послушно останавливаюсь на месте.
– На вот, – протягивает она мне бумажный пакет, когда возвращается, – пирожных тебе хотя бы положила. Проголодаешься – хоть поешь.
– Спасибо, – благодарю я, принимая гостинец. – Но не стоило. Я, правда, не хочу.
– Ничего не буду слушать! – возмущается кухарка. – Чтобы съела все!
После этих слов она быстро удаляется.
У ворот меня ждет черный блестящий мерседес-купе. Довольно небольшой обтекаемый кузов, но все равно гораздо крупнее моего купера.
На улицу выходить было страшно, если честно. Я то и дело оглядывалась, опасаясь того, что на меня вот-вот нападут.
Облегчение чувствую только когда оказываюсь в салоне авто.
Запускаю двигатель.
Вкус свободы, что я чувствую первые за последние дни, отдается в груди страхом неизвестности.
Охранник помогает мне включить встроенный навигатор, чтобы я могла добраться до дома.
Автомобиль оказывается легким в управлении и очень маневренным. Быстро разгоняется, стоит только коснуться педали газа.
Я же стараюсь не ехать быстро, поэтому испытываю некоторый дискомфорт, но и он заглушается другими достоинствами этой машины.
На подъезде к родному району сердце рвется из груди.
Кажется, я вот-вот задохнусь от сковавшего меня напряжения.
Странно возвращаться домой с такими чувствами. Раньше мне казалось, что я рвану сюда с огромной радостью, освободившись, наконец, от гнета Демьяна, но все идет совсем не так.
Я паркуюсь у ворот. У меня нет ключа, чтобы открыть их. От калитки ключа тоже нет, но, к моему удивлению, она оказывается открытой.
