В помещении даже ветер становится дрожащим и тихим. Затылком я чувствую пристальный взгляд, уносящий в неизвестность. Он пришел в комнату совсем не таким, каким был известен мне в моей памяти - высокий, широкоплечий, темноволосый, лицо без выражения и улыбки. Этот человек заставляет меня чувствовать страх и незащищенность, даже когда он кажется спокоен и холоден как лед....
Обернувшись, рассчитываю на то, что в постели буду не одна, но там оказывается пусто.
Нет даже намека на то, что Демьян спал со мной.
Спускаюсь на первый этаж, чтобы попить немного воды – в горле пересохло. Сны еще эти. Какая-то нелепица снилась.
Внизу тоже пусто.
Прохладно. Видимо, печь уже прогорела, и все тепло, что осталось в старом домике ютилось на втором этаже.
Я так и не поняла, зачем мы здесь. Не в его хоромах, где не нужно топить по-старинке, спать на самодельной деревянной кровати и мерзнуть утром.
В какое-то мгновение становится страшно. Вдруг бандит просто уехал, оставив меня одну умирать здесь от голода и холода?
Но испугаться до истерики я не успеваю. Хлипкая дверь распахивается, и на пороге дома появляется мой кошмар.
– Чего не спишь? – недовольно интересуется он. – Или опять себя предлагать пришла? – в его голосе нет ни капли сарказма. Мужчина серьезен, как никогда.
Понуро опускаю взгляд, скрещивая на груди руки.
"Сейчас мне стыдно за свой поступок. Даже не стыдно, а я сквозь землю провалиться готова!
– Мне не нужно разрешение на то, чтобы трахнуть собственную жену, ясно? – предупреждает Демьян. Мой ответ ему без надобности, потому что это не вопрос – констатация факта. – Мне вообще ни на что разрешение не нужно. Я всегда получаю то, что хочу. Не стоит тебе быть такой наивной и принимать мою доброту за слабость.
– Похищать людей – мерзко, – стою на своём. – Папа как раз и работает для того, чтобы такие, как ты гнили за решеткой.
– Твоя слепая любовь делает тебя идиоткой, – безразлично произносит мой муж.
Но мне даже не обидно. Что бы он там не говорил про папу – я ему не верю. Да, отец был взбешен, когда мы разговаривали, но его тоже можно понять. Наверное. Я хочу это сделать.
– Я мог бы сделать с тобой что угодно. У меня хватило бы сил, средств, причин. Но я не сделал. Ношусь здесь с тобой. В этой халупе задницу морожу.
– Так не носись! Отпусти!
– Нет! – рявкает он.
– Я тебя ненавижу! – слезы давят на глаза. – Ты слил отцу то видео. Ты выставил меня в глазах родителей… – не могу произнести это слово.
– Кем? – злобно ухмыляется. – Кем, Аля?
Надуваю губы от обиды. Слезы катятся по щекам, потому что Демьян прав. Я такая и есть. И на видео запечатлено именно это. Не то, как я брыкаюсь, кусаюсь, вырываюсь со всех сил, а то, как наслаждаюсь процессом своего унижения.
