Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
— О, Лукас… зачем ты…
Из ниоткуда перед глазами — которые продолжали скользить слева направо, высматривая на земле прах и выжженную метку размером с хрупкое тело — возникла картина: воспоминание, где Лукас стоял перед операционной… тогда Блэй сказал ему, что его брата повысили, назначив личным телохранителем Короля, почтив самой высокой должности в структуре Братства.
Когда холодный пот выступил на его груди, а в горле образовался ком, Блэю пришлось расстегнуть парку, пуская к телу холод.
Он хотел дать Лукасу пример того, как может наладиться жизнь, наполнить его надеждой и верой в положительные изменения, возможности к росту и новым горизонтам.
Может, как еще одна ноша поверх всех прочих, в очередной раз подчеркнувшая стремительную потерю им здоровья, положения и славы.
Что если… что если необдуманные слова Блэя стали причиной произошедшему?
Что, если это — его вина?
Глава 20
На каком-то уровне Куин осознавал, что эти его поиски — бесцельное шатание по лесу.
Он искал на земле не тело, а, скорее, выжженное пятно; именно поэтому он не стал звать никого на помощь. А также потому, что торопиться было некуда. Это — не поисково-спасательная миссия. Некого было спасать, не осталось даже тела.
Поэтому у него даже не будет возможности попрощаться.
Куин закашлялся, когда в голове возникло первое осознание, что Лукас покинул его. Кашель не отпускал. Когда заслезились глаза, стало очевидно, что дело в холоде…"
"Поначалу он подумал, что это тень. В конце концов, луна светила высоко в небе, и учитывая популяцию деревьев, на земле было полно теней. Но та, что была впереди него, отличалась от всех остальных. Она была не длинной и тощей, не в форме ветки или ствола.
— Лукас!
Куин рванул вперед всем телом, дыхание шумно вырывалось из легких, изо рта. Он быстро преодолел расстояние, убеждая себя, что ему мерещится. Разум, должно быть, издевается над ним…
Он замедлился.
Остановился.
Как такое возможно?
В десяти футах впереди лежала груда, скрытая черной мантией, практически полностью в снегу, который обрисовывал контуры того, что находилось под ним.
Куин сделал шаг вперед. Еще один.
