Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Чувствовал ли он себя покинутым? И почему никто не спросил его об этом?
— Я просто хочу все вернуть назад, — произнес Блэй надломлено. — Я не хочу быть причиной…
Куин покачал головой.
— Ты не виноват. И без этого было много поводов.
Слова были правильными… и какая-то часть Куина, должно быть, верила им. Его голос был ровным, и в нем не было ни капли осуждения.
Но его разноцветный взгляд был устремлен в сторону, он не встречался глазами с Блэем.
— Мне нужно туда. — Куин поднялся на ноги. — Мне нужно увидеть записку.
— Я позабочусь о детях.
— Хорошо. Спасибо.
И так Куин ушел, дверь в ванную открылась и закрылась, сквозняк проник в теплое влажное пространство.
А может, дуновение холода Блэй чувствовал изнутри.
Куин был справедливым мужчиной, и Блэй не подвергал сомнению их любовь. Но порой случались события, после которых нельзя вернуться к былым отношениям. И дело не в том, что кто-то не хотел обходить их стороной, не хотел хотя бы попытаться это сделать.
Но реальность, что твой собственный муж поспособствовал смерти твоего брата, даже непреднамеренно, была жестокой.
Под каким углом ни посмотри.
Глава 26
Куин стоял в палате своего брата размером пятнадцать на пятнадцать футов, а в его голове крутилось множество вопросов. Что, если бы они украсили это место? Например, наклеили яркие обои и положили красивый ковер, повесили картины маслом и заправили койку дорогим постельным бельем, может, тогда…
— Заткнись, мать твою, — пробормотал он, глядя на столик на колесах.
И вот оно. Письмо.
Блэй был прав. Конверт белого цвета полностью сливался с подносом. И, конечно же, Лукас аккуратно разместил его точно в углу.
А с обратной стороны надпись синей ручкой с тонким стрежнем, при виде красивого почерка Лукаса Куин поежился.
Каким-то образом, несмотря на свои травмы, Лукас все еще красиво писал.
Брат Мой."
"Куин подошел ближе, намереваясь взять письмо в руки, достать все, что лежало внутри, и впитать предназначенные ему слова. Но, в конце концов, он не стал трогать послание, и потребовалась минута, чтобы осознать причину.
Необратимость смерти, шокирующая, двойственная природа того, как он обнаружил в лесу замороженное тело, словно трансформировалась в послание: пока он не прочитал письмо, его брат был в некотором роде жив. Они оба все еще находились где-то между, еще можно было что-то выяснить, обдумать и поразмышлять.
