Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Когда он проверил время — потому что боялся смотреть вложение к письму — то увидел, что Брат отправил то, что он просил, всего через восемь минут после того, как была озвучена просьба.
Ви был хорошим парнем. Как бы ни пытался строить из себя плохиша.
Было четыре вложения, помеченных по порядку, и Куин посмотрел на них. Прошло некоторое время, прежде чем он смог открыть первое видео, и когда он это сделал, то забыл как дышать.
Когда экран погас, а затем вспыхнул серо-белым цветом, Куин поставил «айПад» на колени, чувствуя, как горят его глаза.
Ничего не двигалось. Да, потому что камера была статичной."
"Нет, минутку, неправда: в правом нижнем углу был счетчик с датой и временем, секунды мелькали быстро, минуты двигались медленно, а часы словно замерзли.
Прежде чем его брат вышел из своей комнаты.
Вид хрупкой фигуры в длинной черной мантии шокировал, хотя он думал, что готов ко всему. Зажав рукой рот, Куин прижал другую руку к ноющей груди и просто наблюдал.
Боже, эта шаткая походка. Трость.
— О, Лукас, — прошептал он.
Протянув руку, он провел указательным пальцем по фигуре… и тем самым остановил запись. И хорошо. Некоторое время он просто смотрел на силуэт своего брата. Возможно, это один из последних мгновений его жизни.
Куин вспомнил, как откинул капюшон и обнажил замерзшее лицо под ним.
Отогнав воспоминания, он вернулся к файлу. Когда Лукас вышел из поля зрения камеры, запись перешла к новой дорожке. Потом еще к одной. И еще, там, где брат шел по коридору учебного центра. А потом запись кончилась.
Следующий файл показывал съемку в подземном туннеле, и Куин увидел, как его брат, хромая, повернул направо, направляясь к люку. Приблизившись к нему, Лукас словно замер в нерешительности.
И оглянулся через плечо.
Именно тогда Куин наконец смог увидеть лицо своего брата из-под капюшона. Он поставил запись на «Стоп». Страха не было. Никакого беспокойства. Выражение лица Лукаса было просто… мертвым. «Решительное» — возможно, лучшее слово.
