В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
Не то чтоб они вообще все под себя подмяли, нет – я видел знаки и других группировок, да и фримонтская полиция с Рашенз в сложных отношениях (не в смысле «плохих», а в смысле «где-то сотрудничает, где-то борется, где-то прогибается»), но все-таки… То есть если открывать зал во Фримонте – разумно идти под их крышу. Опять-таки это не обязательно, не все русские идут под Рашенз, но большинство. Но я вот пока что склоняюсь к мысли где-то в центре открыться, поближе к основным толпам туристов. Понятно, что буду думать еще, но пока – так.
Почему не горю желанием пойти под крышу Рашенз? Ну… как уже говорил, блатных я не люблю.
Договор я таки в итоге подписал, заплатил тысячу экю и переехал в тот же день. Все-таки соскучился по русскому языку вокруг, нашей кухне, да и вообще… ностальгия, одним словом. Три месяца поживу, а дальше видно будет.
Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго
Лепота! Хе-хе.
Расположившись за массивным, основательным деревянным столиком на открытой веранде, изучаю меню. М-да, вот так, пожалуй. Глазами сигнализирую курносо-веснушчатой официантке, что определился с выбором.
– Мне, пожалуйста, порцию «Домашних» и порцию «Рыбных».
