В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
Но затем естественная политико-административная логика одного большого анклава к югу отсюда завела слишком далеко влево, и на север потянулся народ, в деле строительства социализма жаждущий принимать участие не так чтоб уж очень. Земля во Фримонте была дешевой, сразу несколько «денежных мешков» из вновь прибывших вложились в застройку, на огонек потянулись и остальные (в том числе и только что прибывшие из-за ленточки), и вот результат – более сорока тысяч русских живут во Фримонте. Который, между прочим, принадлежит к числу трех крупнейших муниципалитетов Большого Нью-Рино.
Сейчас бывшая пустая и бедная окраина превратилась в процветающий район, пусть и не настолько богатый, как два других русских тауна – Поляна и Литл-Гроув, но уж точно не бедствующий. Помимо русских много греков, сербов, арабов-христиан, а также, к моему немалому удивлению, немцев и тибетцев (?!).
А вот армяне, грузины и русскоязычные евреи живут почему-то в другом тауне, на востоке Большого Нью-Рино. Лебердон называется.
– Сударь, ваши пельмени и пиво!
Блин, что-то я задумался, еще треть полугара не выпита и один бутербродик не съеден.
Фуф! Хорошо…
А вот порции маловаты, всего по шесть штук. Довольно крупных, но не манты и не хинкали все же. Хорошо, что две взял. Впрочем, зато дешевые – всего один экю за каждую.
Минут через пятнадцать, слегка осоловевший от еды и выпивки, выбираюсь из-за стола. Посидел бы еще, но надо идти. Я же не просто так гуляю, а с умыслом… не, с замыслом… блин, тоже нехорошо звучит.
Так, а мне на другую сторону, кстати. Вон и переход, чуть дальше.
