В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Золотистые кудри, некогда любимые правильные черты, ясные очи, руки с аристократичными пальцами. И длинные уши.
Странное все-таки человек существо. Вот я, например по идее должна злиться на мужа за то, что сбежал от меня. Ан нет, на это я не злюсь. И вроде бы за предательство должна его ненавидеть – опять же по этому поводу не чувствую негатива. Пустота. И ведь не люблю его уже. Пусть он и остался самым прекрасным мужчиной, которого я когда-либо видела, пусть не утратил своего обаяния, я же чувствовала лишь раздражение.
"Опять же, когда я увидела Шасгара в его втором облике, я не почувствовала того же раздражения. Пусть он парнокопытный, рогатый и хвостатый, зато уши у него нормальные. И нос кривой, и грудь волосатая, и плечи широкие, и вообще он далек от идеала, коий представляет мой муж, но почему-то вспоминала я сейчас настойчивого демона и с удивлением понимала, что муж меня более не интересует.
– Ирма, ты меня слушаешь? – раздраженно вякнул пока еще муж.
Как непривычно слышать свое имя, не исковерканное местным говором.
– По большей части. Твои пространные извинения меня не интересуют, – вздохнула я. – Давай уже перейдем к сути вопроса.
– Спасибо тебе за дочь, – вдруг сказал он.
Я молчу. Зря Маринка у меня половник забрала.
– Ирма, мне действительно жаль. И поступил я так лишь во благо тебе. Ты, которую я знал раньше, не смогла бы выжить при дворе.
Молчу. Тефалю бы сюда…
– Но сейчас… ты изменилась. Стала сильной, сильнее, чем была. Мудрой. Прекраснейшей из женщин.
А раньше, значит, была не прекраснейшей? Серединка на половинку, что ли?
У меня на языке вертелось столько язвительных реплик, но усилием воли я затолкала их обратно. Не могу его осуждать, ведь я прекрасно понимаю, каково это, оказаться в другом мире – без знаний, без возможностей, без привычной власти. Понимаю, каково было ему, правителю.
