В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
И я была благодарна за те годы, что мы провели вместе. Я не считаю, что потратила на него молодость зря, благодаря ему я изменилась, повзрослела, благодаря ему у меня есть Мариночка. Что эти семь лет из моей богатой событиями жизни?
– Сейчас я могу не бояться за тебя, – улыбнулся он и коснулся моего запястья. – Ты молода и бессмертна, такую правительницу светлые примут, пусть ты и человек.
Я аж подпрыгнула от неожиданности. Какие светлые? Не нужны мне никакие светлые, мне у демонов еще военные реформы проводить и знакомить население с картошкой!
– Мы вновь будем жить вместе, – радовался непонятно чему муж, – и Рина наконец перестанет себя чувствовать сиротой.
Не стоит говорить Ване, что дедушек у внука всегда хватало, уж я об этом позаботилась.
– Ваня, я хочу развода, – тихо сообщаю я.
За дверью кабинета зятя, где мы вели семейные разборки, что-то грохнуло.
– Нам снова будет хорошо вместе, вот увидишь, – не услышал меня муж.
– Хочу развода, говорю! – кричу я, приблизив губы к длинному уху почти бывшего мужа. Ох ты ж, Лермонтов, глуховат муженек-то. Неужто стареет?
– Не понял, – мявкнул почти бывший благоверный.
– До моих студентов быстрее доходило, – возвела я очи горе.
Но тут врывается зять.
– Ирма Львовна, – вякнул этот коврик.
– Беспардонный ты человек, Азарушка, – тяжко вздыхаю. – Не видишь разве, мы тут семейную трагедию разыгрываем?
– Азар, не лезь, – попыталась ухватить его за руку Мариночка.
– Рина, не мешай! – грозно рыкнул паршивец.
– Не смей на моего ребенка рычать! – встряла я для общей сумбурности.
– Ирма Львовна, позвольте полюбопытствовать, где вы собираетесь жить после развода? – напряженно вопросил муж моей дочери.
– Здесь, – пожала я плечами и обвела окружающее пространство глазами.
– Нет! – покраснел зять.
Надеюсь, это был крик души.
– Ванриэль, будь мужиком, забирай свою жену домой, и разбирайтесь там! – рявкнул вредитель.
– Ваня, с каких это пор у нас зять право голоса имеет?! – ужаснулась я степени распущенности.
– Мама, прошу, не оскорбляй моего мужа, – встрял ребенок.
– Доча, имей совесть, – возмутилась я.
– Азар, не указывай мне, молод еще, – рявкнул почти бывший.
– Ирма Львовна, с нами жить вы не будете! – категорично заявил вредитель.
– Мариночка, я тебе говорила, что муж у тебя жмот и скупердяй? – деловито поинтересовалась у дочки.
